Душа штурмана, не испытавшего страха в момент столкновения, ушла в пятки, когда женщина, висевшая на раскачивавшемся канате, со всего размаха ударила его в спину, отбросив к борту шлюпки. Чтобы не свалиться в воду, он схватился за планшир и пригнулся. Женщина, пролетев над ним, упала за борт. Через мгновение ее втащили в шлюпку. Во время возникшей суматохи шлюпку отнесло волной под нависшую корму «Андреа Дориа». Внезапно раздался треск. Моментально обернувшись, Карстенс увидел, что оставленный без присмотра румпель ударился о борт судна, сломался и упал в море.
Третий штурман отошел от «Андреа Дориа», когда в его небольшую по размерам шлюпку набилось сорок потерпевших. На корме в пустое гнездо румпеля вставили запасное весло. Получился неуклюжий временный руль, которым на обратном пути к «Стокгольму» пришлось править двум членам экипажа. Высадив пассажиров около бортовой двери, Карстенс подвел шлюпку к мостику «Стокгольма» и доложил о постигшей неудаче. Ему приказали пришвартовать шлюпку и явиться на мостик. На этом его участие в ночной спасательной операции закончилось.
Разноголосый хор криков и воплей летел далеко во все стороны от «Андреа Дориа». Однако массовой истерии непосредственно на палубах итальянского лайнера не было. Наблюдались лишь отдельные ее проявления. Итальянских эмигрантов, которые выбравшись на открытые палубы, опустились на колени и молились за свое благополучное спасение, оказалось гораздо больше, чем тех, кто плакал от страха. Как правило, после одних молитв следовали другие, потом наступал черед обратиться к святым покровителям, чтобы те ниспослали личное благополучие и благополучие накренившемуся судну. Чем горячее была молитва, тем громче взывали итальянские католики к святым. Они буквально кричали, стараясь, чтобы те услышали их на небесах. Общий гомон усиливался криками тех, кто также звал во весь голос, но не святых, а своих потерянных родственников.
Команда раздавала спасательные нагрудники, хранившиеся в ящиках на палубе, и пыталась собрать пассажиров на левой стороне судна. Но удержать людей на одной стороне палубы, в то время как на противоположной шла такая кипучая деятельность, оказалось невозможным. Некоторые пассажиры, присоединившись к команде, стали помогать остальным перебираться через поручни на висящие канаты. Двадцатипятилетний немец Карл Дорнайх — агент по продаже автомобилей, направлявшийся в Мексику, объединился с четырьмя австрийскими студентами и приступил к спуску пожилых пассажиров с палубы судна на канате, завязывая его им вокруг пояса. Студенты нашли несколько обрывков тросов различной длины и связали их вместе. Получился канат, достигавший стоявшие внизу спасательные шлюпки. Слепой нью-йоркский сапожник из Бруклина Джозеф Маджио, которому было уже семьдесят два года, не мог допустить и мысли о спуске по веревке. Молодым людям пришлось насильно обмотать вопившего старика сеткой и таким образом спустить его в шлюпку. Лилиан Донер, выбравшаяся наверх с палубы «С» с двухлетней дочерью Марией за спиной, сама побеспокоилась о том, каким образом оставить судно. Обвязав крошечную девочку найденной веревкой, она стала спускать ее вниз. Но веревка оборвалась. Двадцатичетырехлетняя мать не колебалась ни секунды. Бросившись через борт вслед за дочерью, она нырнула в океан и выплыла вместе с ней. Спустя несколько минут мать и дочь втащили в спасательную шлюпку.
Двадцатисемилетний Джон Вали, в прошлом нью-йоркский официант, возвращавшийся из продолжительного отпуска, проведенного в Италии, прыгнул за борт, чтобы спасти красивую девятнадцатилетнюю девушку, с которой не спускал глаз на протяжении всего плавания. Это была Мелани Ансуини, эмигрировавшая вместе со всей семьей в Соединенные Штаты из восхитительного города Перуджии. Она не смогла удержаться на спущенном с кормы канате и, ударившись о воду, потеряла сознание. Вали спас ей жизнь. Спустя восемь месяцев он был вознагражден, получив руку и сердце девушки.
Джузеппе Помильо, новобрачный из Италии, эмигрировавший в Соединенные Штаты к своей семнадцатилетней супруге, снял рубашку и отдал ее встретившейся на палубе дрожавшей от холода женщине, одетой только в нижнюю часть пижамы. Джованни Д'Элия, за ним последовали жена и трое сыновей, нырнул прямо с палубы в воду, предпочитая такой путь рискованному спуску по канату.
