Русский крестьянин гнулся, но не ломался, сдюжил, вынес на своих плечах все невзгоды и тяготы жестокой эпохи. Лапиков увековечил его труд, воспел терпение и сноровку, обозначил и даже в какой-то мере расшифровал его метафизическую тайну. Десять – двенадцать фильмов с участием Ивана Герасимовича знакомы у нас практически каждому внимательному зрителю. Однако актер значим и убедителен не только в известных кинолентах – в некоторых совершенно забытых, будто бы проходных картинах его облик и манера не менее весомо свидетельствуют об исторической миссии несгибаемого, неулыбчивого русского мужика.
Психофизика артиста была такова, что улыбка давалась его персонажам с трудом. Показательно в этом плане взаимодействие Ивана Лапикова (Панкрат Назаров) с Петром Вельяминовым (Поликарп Кружилин) в телевизионной эпопее «Вечный зов». Дворянин, потомок легендарных генералов XIX столетия (арестованный в 16-летнем возрасте, проведший больше десятка лет в лагерях и на «вольном» лесосплаве в Хакасии), Петр Сергеевич в роли идейно стойкого, напряженно живущего партийного руководителя легко, совершенно в голливудском стиле выдает одну обезоруживающую улыбку за другой: сказывается, надо полагать, «семейное бессознательное», родовая запрограммированность на оптимизм и социальный успех. В то же время Панкрат, кажется, думает беспрестанно некую тяжкую думу: «как сдюжить, выжить, прорваться»; «земля сама себя не вспашет, не засеет», – и это тоже родовое, впечатанное в подкорку.
Распространяться о детстве и юности Лапиков не любил. Более-менее достоверно известно, что родился он 7 июля 1922 года на хуторе Заячий близ села Балыклей Царицынской губернии. По одной из версий, мать рожала Ивана прямо в поле и даже сама перерезала серпом пуповину, однако, по словам актера, его появление на свет состоялось «в бане у Жуковых… в праздник Ивана-травника». Привязанность Ивана Герасимовича к родным местам была настолько сильной, что приезжал он туда при первой возможности: к родителям, порыбачить, надышаться воздухом любимых мест, насмотреться на закаты, которые, по словам его супруги, артист особенно любил. «Лапиковы мы! Во всех древних селах – фамилии одни. Вот в этом-то и прелесть нашей Волги: семейные села на ее берегах. У нас в Балыклее все – Гостюнины, Лапиковы да Жуковы. Я и родился в селе, и воспитывался. Такая доля крестьянская: от нее нельзя оторваться быстро. Совсем-то и не оторвешься», – философствовал исполнитель «мужицких» ролей.
В «Председателе», фильме, который его фактически обессмертил, их тандем с Михаилом Ульяновым не менее показателен. Михаил Александрович – тоже выходец из народа, из глубинки, но не крестьянин, к тому же представитель Вахтанговской школы. Сыгранный им Егор Трубников (чья позиция – предельно наступательная, театрализованно-агрессивная) противостоит занявшему глухую оборону идеологическому противнику – родному брату. Семен в исполнении Лапикова достоверен не только идейно-нравственной амбивалентностью (вот, мол, она, нисколько не приукрашенная правда жизни), но и поразительной эмоциональной точностью.
«Он был совершенно не похож на артиста, выглядел простым русским добротным деревенским мужиком, случайно забредшим в джунгли кинематографической элиты», – вспоминает о нем Николай Бурляев. «Это был человек без лишнего разговорного мотива», – характеризовал его кинооператор Вадим Юсов. В образе Семена Лапиков достиг предельного драматизма, но при этом умудрился сделать трагическое обобщение. «Не похожий на артиста», «без лишнего разговорного мотива» человек – это ведь не кто иной, как типичнейший представитель «молчаливого большинства», народа, попросту говоря. «Егор, отпусти ты нас, ради Бога! Избавь от греха, а то не ровен час я чего-нибудь подожгу!» – так, в ответ на агрессивный натиск чужой воли просыпается природное, имманентное, отчасти звериное.
