«Ерофеич, ты где такого красавца достал?!» – подначивает его персонажа фронтовая молодежь, имея в виду диковинный самовар. Ответ немолодого ординарца звучит в необычном регистре – не с весельем в голосе, а с пронзительным интонированием: «Господь Бог услыхал мою молитву». – «Но ведь Бога нет, Ерофеич!» – «А у меня есть…» – и сказано это с такой убедительной силой, что даже советские цензоры не посмели покуситься на крамольную по тогдашним меркам реплику. Умение Ивана Лапикова сопрягать историческую конкретику с мифопоэтическим обобщением, а то и с религиозным переживанием использовали многие отечественные постановщики.
Поистине эпохальна роль в «Андрее Рублеве». Монах Кирилл – мятущийся и вдумчивый, справедливый и въедливый, грешный и раскаявшийся – во многом доигрывает статичную, лаконично прописанную и сдержанно исполненную Анатолием Солоницыным роль главного героя. Немолодой инок – как бы Тень великого иконописца, его вытесненные в подсознание проблемы. Задача перед Лапиковым стояла сложнейшая, и справился он с ней идеально. По-видимому, Михаил Ульянов говорил про художественный поиск именно такого рода. Но чтобы ступить на заповедную тропу, иногда требуется гениальный проводник. С Тарковским в этом смысле повезло, в остальных случаях приходилось закрывать драматургические бреши собственной грудью.
Значительных удач в послужном списке Ивана Герасимовича много. Некоторые проницательные режиссеры поручали ему, человеку, не особо желавшему превращаться в центр всеобщего внимания, главные роли. Леонид Пчелкин на основе пьесы Георгия Мдивани «Твой дядя Миша» снял трехсерийную телекартину «Моя судьба» (1973). Здесь Лапиков играет чекиста-разведчика в генеральском звании Михаила Ермакова, который после многих лет работы резидента-нелегала возвращается в родное жилище, что в Бобровом переулке.
Картина необычна тем, что «самое интересное» не показано, зато отражены сложные перипетии судьбы, начиная с первых лет Советской власти и заканчивая днем тихой кончины героя от сердечного приступа на лавочке перед домом. 51-летний актер сыграл 68-летнего старика не только с достоверностью, но и с достоинством. Лапиков здесь такой, каким запомнился родственникам и друзьям. «Его мама, – вспоминала супруга, – не умела расписываться, ставила крестик. Но она была очень деликатной. Когда произносят «интеллигентный человек», я всегда вспоминаю Марину Елисеевну. И, вероятно, от матери это перешло к Ивану: он был очень деликатный».
В финале малоизвестной, но примечательной киноленты «Дом и хозяин» (1967), где Иван Герасимович превосходно исполнил главную роль, его персонаж также возвращается в родной дом, правда, деревенский: окна заколочены, жена с двумя детьми, пока герой в поисках заработка мыкался по свету, куда-то переехала. Камера поначалу следит за тем, как этот поживший, повидавший виды, повоевавший Егор Байнев растерянно обустраивается, а потом внезапно глядит через заколоченное окно, вписывая заброшенную избу в таинственный, близкий всякому русскому сердцу пейзаж… Справится ли герой с мерзостью запустения, тоской небытия?.. Здесь – заветная тема великого актера Ивана Лапикова, и ответ напрашивается примерно следующий: должен справиться. Обязан!
Кому? Предкам, родной земле, Богу, тем, кто вырастил, выучил, приподнял над бренной суетой, кто не жалел ради этого ни физических сил, ни сердечного жара.
Евгений Павлович Леонов (1926–1994)
Колоритный сказитель «Волшебного кольца», а то и Винни собственной персоной; хитрован и предатель Мишка Снегирев из «Дела Румянцева»; донельзя положительный, чуть ли не святой Андрей Григорьевич Сарафанов, отец-одиночка в «Старшем сыне»…
Он сыграл два-три десятка главных или эпизодических ролей в так называемых «вечных фильмах», над которыми не властны годы и моды, вкусовщина и идеологические мутации. Леонов всенародно любим на протяжении многих десятилетий.
И вот парадокс: именно тот факт, что Леонов слился с отечественной природой и, пожалуй, даже подправил наш культурный код, мешает по-настоящему оценить его незаурядную артистическую биографию. Кажется, с ним все понятно. На автомате думается: перед нами беспримесная радость и душеспасительная доброта.
На деле же «Леонов» – это большая культурная работа. Причем не только самого Евгения Павловича, но и всей российской цивилизации, отыскавшей его, выдвинувшей, отмобилизовавшей для решения вопросов национального образного строительства. Его надлежит понимать и опознавать заново. Кто он, каков, в чем заключались стоявшие перед ним задачи?
