ми. Но все же была суббота, комдив взял и не приехал, и почти вся штаб-
ная орда, не чувствуя контроля, разбежалась по «делам». Домой попросту.
СПНШ, по долгу службы обязанный сидеть до упора, побродил немного
по палубам ПКЗ, устал и упал спать в свою каюту. Все стихло, и я рассла-
бился.
Часов в одиннадцать заверещал прямой, без наборника, телефон опе-
ративного дежурного, главы всей вахтенной службы флотилии подводных
лодок. Я поднял трубку и доложился:
– Распорядительный дежурный в/ч … лейтенант Белов!
– Белов, от вас сегодня вахтенный штурман на буксир РБ-407. Ваших
крючкотворцев в строевой части оповещали вчера. Через двадцать минут
штурману быть на 13-м пирсе. Ясно?
– Так точно!
– Действуй, лейтенант!
Положив трубку, я нашел в папке список вахты на выходные. Напротив
вахтенного штурмана в перечне зияла пустота. Матрос-писарь из строевой
части фамилию не впечатал. Я понесся в строевую, благо она была на одной
палубе с дежуркой, метрах в десяти. Строевая оказалась под замком и опеча-
тана. Обмозговав положение, я поднялся на штабную палубу и, собравшись
с духом, постучал в каюту СПНШ. Никто не отвечал. Постучал еще раз и по-
тихоньку отворил дверь. СПНШ храпел на шконке, зарывшись головой в по-
душку. Будить не хотелось, можно было нарваться на неприятность. Но бу-
дить было необходимо: родить штурмана я не мог.
168
Часть вторая. Прощальный полет баклана
Аккуратно растолкав начальника, я сбивчиво объяснил суть вопроса.
СПНШ приоткрыл один глаз, дохнул на меня корабельным шилом и попро-
сил воды. Выпив стакан, СПНШ закурил, зевнул, поинтересовался, звонил ли
комдив, и, потушив сигарету, снова упал на подушку. Я снова робко спро-
сил о штурмане. СПНШ посмотрел на меня, как на инопланетянина, и про-
бурчал номер части. Фамилии он не назвал, и я справедливо решил, что лю-
бого свободного.
В дежурке, найдя нужный номер телефона, я с чувством внутренне-
го удовлетворения столь оперативным решением вопроса, поднял трубку.
На том конце провода вежливый голос сообщил мне, что сегодня выходной
и найти кого-либо в поселке представляется маловероятным. Это был удар.
Меня подвела моя же недогадливость. Мне не врали. По выходным я и сам,
перед тем как открыть дверь, подходил к ней на цыпочках, долго высматривал
в глазок, кто звонит, и в случае чего открывать посылал жену. А она, проин-
структированная донельзя, всем, кто в форме, говорила, что я уехал на весь
день в Мурманск. Это было общепринятой практикой, выходными дорожи-
ли все. Особенно лейтенанты первых лет службы.
Время шло. Оперативный был пунктуален. Телефон зазвонил снова,
и на этот раз дежурный был не так добродушен.
– Лейтенант! Где твой штурман?
– Товарищ кавторанг, тут такое дело… Я вызывал, а их…
Кажется, штурман был и правда очень нужен, и дежурному уже вдули
откуда-то свыше, так что меня он не дослушал и рявкнул:
– Юноша!.. Твою мать! Буксир идет к вам на пирс! Где хочешь, моло-
косос, ищи штурмана, сажай на шаланду и в путь! Тебе двадцать минут: или
штурман, или тебя сниму и буду звонить комдиву о вашем дежурстве!!! Со-
всем охренели!
На том конце провода бросили трубку. Я начал грызть ногти. Если сни-
мут – сегодня заступлю снова. На выходные. Не найду штурмана – позво-
нят комдиву. Ежели тот приедет – порубит всех в капусту: и моего бесслед-
но исчезнувшего старпома-дежурного, и поддатого СПНШ, и само собой
меня. А уж старпом и СПНШ потом на мне отыграются. По полной схе-
ме. Положение аховое. Я снова метнулся к СПНШ. В каюте на столе стоя-
ла уже ничем не замаскированная фляга и кавторанг был уже готов даль-
ше некуда. Небое способен в полном объеме. А время тикало. К пирсу уже
подкатил буксир, с него уже кричали штурмана, а я никак не мог найти вы-
ход из ситуации.
Говорят, духовные и физические силы человека при опасности возрас-
тают многократно. Внезапно во мне проснулся не homo sapiens, а какой-то
первобытный дикарь, в первую очередь думающий о собственной шкуре,
заработал инстинкт самосохранения, и меня осенило. Вечером мой старпом
швартовал корабль капитана 1 ранга Сокирченко. Они вернулись из морей,
но установку не выводили, так как в понедельник снова уходили на стрель-
бы. Раз не выводили – значит, экипаж на борту. И штурманы в том числе.
Трубку в центральном посту поднял сам командир.
– Сокирченко слушает.
Я набрал воздуха и, стараясь придать голосу безразличную официаль-
ность, затарахтел:
– Товарищ каперанг! Распорядительный дежурный лейтенант Белов.
Комдив приказал срочно, сейчас же от вас вахтенного штурмана на РБ-407.
169
П. Ефремов. Стоп дуть!
Буксир на нашем пирсе у ПКЗ. Дайте фамилию офицера, мне необходимо
доложить оперативному.
Сокирченко возмутился:
– Какого хрена! Мне в понедельник в море, стрелять! Я сейчас позво-
ню комдиву! Никого не дам! Нашли дойную корову! Комдив у себя?
Врать так врать. Я пошел напролом.
– Товарищ каперанг. Комдив уже уехал, а взять приказал от вас. Куда
уехал – не знаю, а в штабе больше никого. Суббота ведь…
Сокирченко бушевал еще минут пять, посылая проклятья всем тупого-
ловым штабистам, и, немного успокоившись, спросил:
– Куда идет буксир?
