спали дома с открытой форточкой. Последним делом, которое я через силу
довершил к двенадцати часам ночи, была установка лагов, толи, стекловаты,
а сверху еще одного слоя толи.
В квартиру Бронзиса я возвращался, пошатываясь от усталости и поче-
сываясь от вездесущей стекловаты, которую потом еще полчаса дома отди-
166
Часть вторая. Прощальный полет баклана
рал от кожи жидкой резиной. У меня не хватило сил даже опрокинуть стоп-
ку, и я заснул на диване, не расстилая постель и даже не раздеваясь.
Утром я начал класть пол. Это оказалось на удивление легко, и большую
часть времени занимало только пиление огромных половых досок по разме-
ру. Тем не менее к восемнадцати часам вечера я уже закончил даже приби-
вать плинтуса, и потом минут пятнадцать зачарованно рассматривал дело
рук своих, не понимая, как же я это все осилил.
А в понедельник утром меня откомандировали на выход в море с другим
экипажем. Десять дней морей прошли быстро, и единственное, что меня рас-
страивало, – это то, что я не додумался еще и покрасить пол в тот же вечер.
Он бы намертво высох за эти дни. Но когда мы вернулись в базу и я отпра-
вился проверить свою квартиру, я едва смог открыть дверь. Мое упрямство
и махровый дилетантизм в области ремонта меня крупно подвели.
Доски, подсохнув за десять дней и будучи плотно подогнанными друг
к другу, выгнулись так, что, казалось, будто из-под пола кто-то сильно ломил-
ся в квартиру, но, к счастью, не попал. В течение двух следующих выходных
я выдирал на совесть загнанные мною же гвозди и перекладывал пол заново,
матерясь и одновременно смеясь над самим собой. А потом уже была и по-
краска. А после были обои, которые я клеил самодельным клеем из муки,
но забыл добавить в него средство от вездесущих тараканов, которые под-
водник, хочешь не хочешь, приносит домой, так что через месяц переклеи-
вал их заново, ибо тараканов расплодилось великое множество.
И еще мне навсегда врезался в память бетон, из которого строили дома.
Он был такой твердости, что даже наличие дрели с алмазным сверлом не га-
рантировало того, что ты за пару часов повесишь на окна самые обычные кар-
низы. Мне даже казалось, что если бы вдруг Кольский полуостров, не дай бог,
тряхануло какое-нибудь приблудное землетрясение, то наши дома не разва-
лились бы, а просто попадали набок цельными коробками.
Через несколько лет я переехал в другую квартиру. Более достойную,
не парящую и не протекающую, на четвертом этаже, но, наверное, такова
человеческая натура, что даже теперь я с какой-то любовью вспоминаю ту
самую свою первую двушку с кухонькой-пеналом, каждый гвоздь в которой
был забит моими руками и каждый уголок которой был вытерт моими ко-
ленками. И до сих пор мне кажется, что эта квартирка в далеком заполярном
Гаджиево была самой уютной и любимой в моей жизни…
Распред
Никогда не знают, кто прав, но всегда известно,
кто в ответе.
В нашей краснознаменной дивизии, впрочем, как и во всех других, су-
ществовала одна очень занимательная вахта для офицерского состава – рас-
порядительный дежурный по дивизии. Могу поспорить, что многие бывшие
подводники прослезятся, услышав столь дорогое их сердцу слово – распред,
167
П. Ефремов. Стоп дуть!
или распор. И есть от чего. Ровно на сутки ты становишься главной задни-
цей штаба. Покорной и беззащитной. Ты сидишь в стеклянном аквариуме
у входа в штаб, массируешь руками телефонные трубки, и каждый из штаб-
ных лаперузов походя имеет или не имеет тебя, в зависимости от настрое-
ния. Причем, чем выше должность, тем чаще и сильнее, просто так, от из-
бытка командного патриотизма.
А какие причины находят! Например, наш ЗКД «полковник» Попов, бу-
дующий адмирал, начальник штаба флота, любитель хорового пения и гар-
мони снимал распреда только за то, что у него при утреннем докладе из-под
кителя не торчала белоснежная рубашка. Кто вбил в его голову, что белую
сорочку надо носить как нательное белье, – ума не приложу! Но снимал рас-
предов с вахты Попов исправно, с маниакальной настойчивостью. А так как
дежурный по дивизии, командир или его старпом, заступив, исчезали поч-
ти до смены, главным громоотводом становился его помощник-рапсред или
мичман – дежурный по штабу. Но в основном, естественно, офицер, как,
наверное, наиболее профессиональный защитник Родины.
В тот раз я заступал со своим старпомом капитаном 3 ранга Будиным
Борисом Александровичем по прозвищу Мякиш. Прозвище свое он пол-
ностью оправдывал. Офицер он был умный, образованный, знал то ли два,
то ли три языка, в том числе японский, словом, гигант мысли. Но трусли-
вый до абсурда и абсолютно не военный человек! Принять самостоятель-
но решение не мог, не хотел и даже не пытался. А я лейтенант, боязливый
и трусливый ввиду срока службы, пока еще маленького. Вот так два пере-
пуганных заступили в пятницу вечером на вахту в самое клоачное место
дивизии – штаб на ПКЗ. До утра дожили без потерь. Утром более стар-
ший по званию трус смылся в неизвестном направлении, а я остался один
на один с разрывающимися телефонами и привередливыми начальника-
