им понадобилось поколесить по улицам дневной Кейлы, чтобы Носков вдруг
каким-то звериным чутьем, а не глазами, определил дом, в котором он вчера
кутил. Дальнейшее оказалось делом техники. Сержанты перекрыли отходы
из дома, а Марковский родственник позвонил в дверь. Те, кто был в доме, ви-
димо, поняли все сразу. Судя по всему, Арвид был тертым малым, так как вы-
скочил на улицу чуть ли не из слухового окошка, откуда его никто не ждал.
Но он имел глупость перепрыгнуть забор именно в том месте, где ожидали ис-
хода операции Дуев и Носков. Вследствие чего, когда проморгавшие его ми-
лиционеры выбежали на улицу, Арвид валялся на земле в нокауте, в который
его послал бывший кандидат в мастера спорта по боксу капитан-лейтенант
Дуев, а старший лейтенант Носков с блаженной улыбкой прижимал к гру-
ди сумку. Судя по глазу Арвида, удар Дуева был более профессионален, так
как вся его правая половина минут через пять стала похожа на печеное ябло-
ко, а уж о глазе и говорить нечего. В милиции обнаружилось, что в изъятой
сумке денег гораздо больше, чем было отнято у Носкова. Вопрос решили по-
человечески, вычеркнув из всех протоколов историю с Носковым и вернув
ему деньги и одежду. А вот с грабителем оказалось интереснее… Пока Но-
сков и милиция пересчитывали купюры, дежурный по отделу проверил ори-
ентировки, и оказалось, что этот самый Арвид буквально на днях объявлен
во всесоюзный розыск за серию ограблений в Таллине, и лавры его поимщи-
ка достаются Марковскому родственнику. Так что все остались при своем
интересе и весьма довольными, только вот Носков месяца два ходил в чер-
ных очках, а в этот день почему-то не поехал с нами в Таллин. До командира
все же какие-то слухи о происшествии дошли, но на все вопросы о синяке
Носков твердо отвечал, что по пьяной лавочке въехал в дверной косяк. На тот
момент в стране вовсю боролись с водкой и вином, поэтому ответ Носкова
был просто вызовом идеологии партии и политике правительства, а посему
был признан правдивым, и тема синяка постепенно сошла на нет…
Вот такая она, горячая эстонская любовь…
О зубной боли, неделях прибалтийской эстрады
и лейтенанте Галактионове…
Какое время было, блин!
Какие люди были, что ты!
О них не сложено былин,
Зато остались анекдоты.
Иногда мне кажется, что зубная боль дана человечеству, как кара
за наиболее развитые в природе мозги. Поднялись над всеми хомо сапиен-
сы, так получите в нагрузку еще и это. Чтобы, как говорится, первенство
192
Часть вторая. Прощальный полет баклана
на планете медом не казалось. Мне вообще повезло, и до училища я даже
не знал, что такое пломбы. И самая первая из них у меня появилась на пер-
вом курсе стараниями общеизвестного мастера зубных дел Конкордии,
с которой, наверняка, связаны не очень приятные воспоминания у трети
курсантов Голландии. Любила старушка Конкордия посверлить, ну никуда
не денешься. И сверлила все, что ей не нравилось… А уж после моей пер-
вой автономки дырявых зубов стало сразу семь, но тут тоже никуда не де-
нешься, у каждого человека физиология своя, вот и не смогла эмаль моих
зубов выдержать трехмесячную атаку дистиллированной воды. Хотя ино-
гда зубные страдания обеспечивают и довольно парадоксальные результа-
ты и создают комбинации, в обычной жизни редко рождающиеся. Лично
я почти уверен, что Наполеон проиграл битву при Ватерлоо только по при-
чине дикой зубной боли…
Весной 1988 года наш экипаж в результате очередной головокружитель-
ной и чисто по-флотски непредсказуемой комбинации, оказался в учебном
центре Палдиски, что на Эстонщине. Убытие экипажа в столицу несуверен-
ного эстонского подплава сопровождалось обычным в этих случаях элемен-
том флотской внезапности, которая, как известно, во все времена ставила
наших потенциальных врагов в откровенный стратегический тупик. Всю
зиму экипаж просидел в цехах «Звездочки» в Северодвинске, обеспечивая
пожароопасные работы на своем родном подводном крейсере, проходящем
средний ремонт, и подкармливался обещаниями командования о весенне-
летнем отпуске.
Наконец в середине марта в бригаду из отпуска вернулись «поники»,
наш первый экипаж, под командованием своего отца-командира Поникаров-
ского, который нам и озвучил долгожданную радостную весть: сдаем «желе-
зо», возвращаемся в Гаджиево и готовим отпускные документы. Народ во-
одушевился, и лишь только парочка старых каплеев, еще помнивших усми-
рение советскими войсками Праги, открыто выражали свое явное недоверие
по поводу столь странной щедрости командования, ведь в отпуск мы мог-
ли бы уехать и из Северодвинска. Как позже выяснилось, недоверие было
вполне обоснованным.
В базе экипаж впрягся в ту самую береговую рутину, которая, как пра-
вило, и предшествует отпуску. Мы сразу плотно застолбили за собой все бе-
реговые наряды гарнизона Оленьей губы, начиная от камбузных нарядов
и заканчивая экстремальными комендантскими буднями в царстве Кожа-
карстве. В общем, все береговые «удовольствия» нелегкой службы подво-
