минать обо всем, как о курортном романе с одиноким офицером, а я, навер-
ное, так же. Не стоит… Ты мне очень дорога, но… Не хочу, чтобы у нас оста-
лись одни постельные воспоминания. Прости…
Валерия отстранилась. Без позы и без откровенной холодности. Посмо-
трела Леве в глаза. Даже в темноте он заметил, что она готова разреветься,
но сдерживается.
– Левочка, ты очень взрослый дурак! Большой, сильный и добрый дурак!
До свидания, Ромео! Или прощай, если тебе так приятнее и спокойнее.
Она опустила голову, повернулась и пошла по аллее. Лева остался сто-
ять на месте. Чего хотел, того добился. Но цена… На душе было мерзко и про-
тивно. Он давно привык к расставаниям, но сейчас… Лева решительно раз-
вернулся и быстрым шагом направился к шумящему невдалеке ближайше-
му бару.
Традиционный флотский способ не помог. После двух порций спирт-
ного жалости к себе не возникало. Да и хмель не шел. Лева отправился в но-
мер. Спать не хотелось. Пошатавшись в четырех стенах и выкурив несчетное
количество сигарет, Лева решил, что объясниться с Валерией необходимо.
Жизненно необходимо. Пусть даже они и не встретятся. Но идти к ней сей-
час, после всего… Лева подумал, достал бумагу и сел писать письмо. Он писал
309
П. Ефремов. Стоп дуть!
обо всем: о своих неудачных браках, о своей службе и жизни в маленьком
гарнизоне, о том, какой он ненадежный и легкомысленный человек. Он пы-
тался оправдать не себя. Он хотел убедить Валерию, что она ошиблась в вы-
боре, что он недостоин такой чистой и светлой девушки.
Когда Лева оторвал глаза от бумаги, было уже раннее утро. Письмецо
вышло страниц на двенадцать. Лева горько усмехнулся и, запечатав его в кон-
верт, размашисто подписал «Валерии. Исповедь идиота».
Для отъезжающих завтрак был на час раньше. Лева положил письмо
на стол Валерии и попросил официантку проконтролировать, чтобы оно до-
шло до адресата. Поел и сразу уехал в аэропорт.
До родной базы Лева добрался без приключений. Командир дивизии,
выслушав доклад о прибытии, пояснил:
– Олейник, прости, конечно, но никого свободных из командиров ди-
визиона нет. Только ты и Парамонов. Оба одновременно вернулись из по-
ходов. Но у Парамонова двое детей, а ты на настоящий момент холост. Сам
понимаешь… Слава богу, хоть месяц отгулял. Но обещаю: после этого пла-
вания отдыхаешь по полной катушке. И за то, и за это. Суток сто тридцать
не буду трогать ни под каким предлогом! Теперь о деле. Идешь с Наумчен-
ко. На полную, суток девяносто. Под лед. Через две недели, так что расхо-
лаживаться времени нет. Сегодня домой, а завтра на борт, принимать дела.
С богом!
Знакомый распорядок поглотил все нехорошие воспоминания. Гото-
вясь к походу, Лева нарочно загружал себе работой, чтобы не занимать го-
лову разными неприятными воспоминаниями. Две недели пролетели, как
один день. В море вышли по расписанию, без задержек. Походная жизнь –
штука полезная. Особенно для механика. Если матчасть постоянно кашляет,
то на другое, тем более на душевные терзания, времени нет вообще. В сво-
бодную минуту, падаешь на шконку, как подкошенный, и спишь, сколько
дадут. А если учесть, что Лева специально себя напрягал, то даже покурить
иногда минуты не находилось. Автономка выдалась не из легких. Снача-
ла месяц бегали от кораблей «супостата». Потом нырнули под лед, и ста-
ло поспокойнее. Американцы ледяную толщу не любят и забираются под
нее чрезвычайно редко, только по огромной надобности. Но там до сего
момента не капризный, старый «пароход» начал выкидывать коленца. То
штурманский комплекс работать не хочет, то АТГ буянить начинает и ки-
дает защиту реактора раз за разом, или того хуже, испарители ни с того
ни с сего перестают воду варить. Ни побриться, ни подмыться. Короче –
не соскучишься!
Так и пролетели восемьдесят шесть суток в неустанных сражениях
со стареющей матчастью стратегического исполина. Нельзя сказать, что
образ Валерии полностью и бесповоротно выветрился из головы комдива
Олейника. Но благодаря напряженным усилиям самого Левы он заметно по-
тускнел и рисовался больше как красивое воспоминание. Да и не старался
он обращаться мыслями к этому небольшому эпизоду в своей бурной моло-
дой жизни. Даже послепоходовый отпуск планировал провести не на море,
а где-нибудь в средней полосе, чтобы, не дай бог, кто-нибудь снова не засве-
тил булыжником в затылок.
Возвращение в родную базу было омрачено постоянным спутником
моряка – жуткой непогодой. Осеннее Заполярье крайне неласково. Море
разошлось не на шутку. За пять часов до захода в базу объявили «Ветер-2»,
310
Часть вторая. Прощальный полет баклана
и корабль отправили мотать круги по полигону в ожидании снижения ветра.
Но судьба оказалась неблагосклонна к экипажу, отбродившему в глубинах
океана без малого три месяца. Уже через час метерологические службы фло-
та запугали всех штормовой готовностью и «Ветром-1». Надежда пришвар-
товаться к пирсу в ближайшие сутки угасла окончательно. Близость дома
расслабила всех, курилка была полна народа, обсуждающего перспективы
захода корабля в базу. Сходились на одном: дай бог, суток через трое при-
