только под действием мороза, и вот-вот организм выйдет из-под контроля.
Молниеносно переодевшись, я тем не менее хватанул стопарик у Петро-
вича в каюте, и пока не началось, вынесся наверх. На улице была благодать.
Ветер стих абсолютно. Под ногами хрустел свеженанесенный снег, покрыв-
ший всю грязь погрузочного безобразия. Топать вокруг забора метров триста
до КПП ну никак не хотелось. Напротив пирса, за забором, шла дорога минут
на десять укорачивающая мне путь до дома. В зоне было пусто, строгодебиль-
ных блюстителей режимного порядка в такое время не наблюдалось, и я в це-
лях экономии времени рванул через забор. Благо снега намело столько, что
на стенку можно было просто взойти, что я и сделал. С другой, подветренной,
стороны забора снега было намного меньше. Спрыгнув, я оказался по коле-
но в снегу и, по инерции сделав шаг вперед, очень больно обо что-то ударился
и упал на колени. Ноге стало нестерпимо больно, удар пришелся на кость, и ка-
залось, что камень размозжил ногу до мяса, если не более. К счастью, почти над
моей головой висел единственный в округе фонарь. Подвывая от боли, я за-
драл штанину и выяснил, что изуродовался не окончательно, обойдется и си-
няком, а болевые ощущения усилились морозом и местом ушиба. Встав и от-
ряхнувшись, я захотел взглянуть на булыжник, на который так неудачно спи-
кировал. Стряхнув снег с камня, я к величайшему изумлению обнаружил, что
он уж очень большой, и из-под снега торчит лишь его малая часть. Как у айс-
берга. Но, что самое удивительное, на очищенном мной участке была четко
видна большая, прямоугольная, фиолетовая печать с надписью «Кольский мя-
сокомбинат». Заинтригованный камнем с письменами, я стал оперативно рас-
чищать весь монолит. Моим глазам предстала свиная туша, точнее не свинья
целиком, а благородно обработанная половина свиного тела. Феерия: ночь, фо-
321
П. Ефремов. Стоп дуть!
нарь, свиная туша со штампом, задумчивый офицер. Я присел на тело невин-
но убиенной скотины и закурил, собираясь с мыслями.
Все было совершенно ясно. То ли наши бойцы, таскавшие баллоны, то ли
матросы, грузившие продовольствие на соседний борт, пользуясь сутолокой
и суматохой, перекинули свинью через забор, в надежде потом, ночью, про-
дать или обменять на жизненно необходимые вещи. Водку, к примеру. У кого
хорошая память, помнит, что в то время каким-то волшебным образом вдруг
выкурились все сигареты в стране, сладкоежки сжевали весь сахар на про-
сторах Родины, колбаса заколбасилась и вымерла, а ко всему прочему про-
тухло все мясо и перестали расти макароны. А о том, что, поднатужившись,
весь русский народ в 1985 году взял и выпил многовековые запасы спиртно-
го, и говорить не хочется.
На фоне всех этих глобальных событий находка полусвиньи на дороге
приобретала двойственный характер, хотя и казалась безусловной удачей.
Бежать обратно на корабль, бить во все колокола, проявить принципиаль-
ность – значило выставить себя посмешищем в глазах всех. Свиноспасатель
нашелся! Плюнуть на все, бросить свинью лежать, где лежала, и топать до-
мой было бы полным кощунством и идиотизмом. Особенно учитывая мно-
гометровые и многочасовые очереди за мослами по талонам, которые вы-
стаивала жена. А мясо… Ноздри защекотал призрачный аромат жареной
свинины, дымящихся шашлыков, сочных эскалопов, бифштексов с кровью
и прочих мясочудес.
Где-то недалеко, поливая дорогу блестками фар, зашумела машина. Со-
мнения испарились в никуда. Вскинув руку, я шагнул на середину дороги. Ма-
шина тормознула перед самым носом. Судя по всему, этот бортовой «КамАЗ»
был с ПРЗ, а судя по времени, ехал в парк, то есть почти по пути.
– В чем проблемы, тащ? – Из кабины высунулось донельзя грязное
лицо матроса-водилы.
– Ты один? – На всякий случай я решил перестраховаться.
– Один. А чего?
– Двадцать пять рублей заработать хочешь?
– Однозначно, тащ! А чего и куда везти надо? Меня в парке только
к нолям ждут.
Моряк оказался на редкость догадливым и сообразительным, впрочем,
как все шоферы.
– Домой. Вылазь, поможешь в кузов закинуть. – Я открыл кабину
с другой стороны и закинул портфель. Обойдя машину, я показал водите-
лю свой груз.
– Красиво жить не запретишь! Хорошо работаете, тащ! – Матрос по-
цокал языком. Поднатужившись, мы закинули свиное тело в кузов. Я отрях-
нул перчатки и побрел через снег к кабине.
– Тащ! А вторую что, брать не будем?
Я остолбенел. Второго свиного торса я не видел и о его существовании
не подозревал.
– Будем, будем. Я сейчас! – крикнул я и начал аккуратный обход маши-
ны по нетронутому снегу. Через метр я обвешковал ящик сгущенки (40 ба-
нок) и ящик тушенки (20 банок). Выйдя на шофера и узрев под его ногами
еще одну свинью, я похлопал его по плечу.
– Закидываем, там еще пару ящиков забросим и газуем. Сгущенку лю-
бишь?
322
Часть вторая. Прощальный полет баклана
Сгущенку молодой растущий организм бойца любил. Кормили берба-
зу не ахти. Десять минут спустя машина уже выруливала к моему подъезду.
Тогда моя квартира располагалась на первом этаже, как у настоящего под-
водника. Пока ты в море, тебе достается либо первый этаж, где парит из под-
