ми. Место было выбрано на редкость удачно. По тактическим соображени-
ям. Матросская самоволка исключалась на 99 %. С одной стороны – казарма
морской пехоты, в нее и за деньги не пойдут. С другой – тундра. Летом бо-
лото по шею, зимой снега по горло. Не разгуляешься. Напротив – склады
с угрюмыми морпехами на вышке. И только в одном месте можно было ис-
хитриться и выскочить в поселок, но и там от скудности населения каждый
новый человек, да еще и в матросской форме, вызывал законные подозре-
ния, и добрые люди немедленно оповещали дежурную службу Дома отды-
ха обо всех праздношатающихся моряках. Дальше водворение подзагуляв-
ших матросов за забор было уже делом техники. А сбежать в Североморск
было совершенно невозможно: проинструктированные водители рейсово-
го автобуса наотрез отказывались сажать срочную службу без сопровожде-
413
П. Ефремов. Стоп дуть!
ния в машину. Такая атмосфера гасила у матросов все низменные инстин-
кты, и им оставалось только есть, спать, гонять в баскетбол и плескаться
в бассейне, попутно залечивая дырявые зубы и прочие походные недомога-
ния в санчасти.
А еще, как положено в Вооруженных силах, рядовому составу и в бою
и на отдыхе необходим начальник. Старший. Вот и отправляют с ними вме-
сте в Дом отдыха пару человек. Офицера и мичмана…
В тот раз из автономки мы вернулись в начале февраля. Пока суд да
дело, прошел месяц-другой, и наконец в конце марта командование реши-
ло премировать экипаж сдачей корабля и очередным отпуском. Матросов
было решено спихнуть на Щукозеро, а за это время отремонтировать си-
лами мастеровых мичманов казарму. Сказано – сделано! Но понадобился
старший. Офицеры все, как один, наотрез отказывались. Даже в обмен на де-
сять суток к отпуску. Вот делать нечего, почти три недели портянки нюхать!
А я поразмыслил-поразмыслил и пришел к выводу о недальновидности офи-
церской массы. Уйти в отпуск на три недели позже значило захватить боль-
шую часть лета, да плюс еще десять дней… Короче, отказываться от предло-
жения командира я не стал и сразу согласился, чем заработал еще пять дней
сверху. Командиру жуть как не хотелось кого-либо назначать, а тут я, и без
вопросов.
Почти одновременно с нами, парой дней позднее, на базу отдыха заехал
еще один экипаж. Тактической торпедной лодки из Западной Лиццы. Это она
сопровождала все три месяца наш ракетный крейсер на просторах северной
Атлантики. А встретились только здесь. Старшим у них был великовозраст-
ный и заматерелый комдив раз. Капитан 3 ранга Юра Багров. Балагур и гово-
рун. Возраст – от сорока и в бесконечность. Голова седая, как ледники Па-
мира. Вес – за центнер, ладонь, как тиски. Настоящий ветеран!
Его прибытию я страшно обрадовался. Дело в том, что своего мичмана
я отпустил на неделю, отвезти жену на Большую землю, и посему куковал
на базе один, так как, кроме нашего экипажа, других в Доме отдыха в это
время не было.
С Юрой мы сошлись сразу, а вечерком скрепили отношения совместно
выпитой емкостью медицинского спирта, запершись в моем номере. Хозяй-
ственный Юра притаранил с собой целый мешок реквизированных у кора-
бельного кока излишков продовольствия, так что от недоедания мы не страда-
ли, да и на базовом камбузе кормили неплохо. Через пару дней, осмотревшись,
Юра предложил устроить вечернюю помывку в сауне, плавно переходящую
в банкет по поводу удачного возвращения к родным берегам. Идея была ве-
ликолепная, но, на мой взгляд, трудновыполнимая.
Дело в том, что вся спортивно-оздоровительная часть комплекса наглу-
хо запиралась и опечатывалась ровно в 18.00 лично его начальником под-
полковником Панфиловым. И в вечернее время простым смертным доступ-
на не была. По выходным в нее приезжали париться семьи офицеров мед-
службы флота, в вечернее время по рабочим дням – прочие большие шишки
из штаба. Нам же попариться в свое удовольствие, не глядя на часы, не пред-
ставлялось возможным. Да и сам Панфилов, будучи профессиональным во-
енным «спортсменом», человеком был своеобразным и, на мой взгляд, непро-
шибаемым.
Где-то к тридцати пяти годам лицо каждого должностного военного спор-
труководителя сливается по цвету с бордовыми полосками его погон, что,
414
Часть вторая. Прощальный полет баклана
несомненно, является символом высокого профессионального мастерства
и остается таковым до конца службы и далее. Ноебременительные обязан-
ности плюс приличный оклад и звание делают службу приятной и ненадо-
едливой. Флагманский спортсмен – главный распорядитель по культурно-
массовым мероприятиям командования. От проведения саун до закупки «ог-
ненной воды». Ну не самому же адмиралу в магазин нестись? А для чего тогда
спортсмен на флоте? Такая неформальная близость к командованию дурно
сказывалась на личностных качествах «спортсменов», делая их крайне са-
моуверенными и наглыми.
Да и вообще, военный спорт и его погончатые проповедники заслужи-
вают отдельного разговора. Чего стоит один только мой училищный препо-
даватель подполковник Галатонов, у которого каждый прием рукопашного
боя завершался ударом «в промежность». На этом ударе он был просто поме-
