бязи, и даже, страшно сказать, около трех литров спирта. Само собой разу-
меется, помывка аппаратных выгородок обоих бортов производилась в при-
сутствии офицеров и мичманов, чтобы, не дай бог, матросы, протирающие
крышки реакторов и приводы решеток, не начали выжимать спирт из бязи
прямо себе в рот. Работали босиком, чтобы не оставлять следов от резиновых
подошв тапочек на блестящих титановых поверхностях, и через двое суток
аппаратные были готовы к смотру, хотя все знали и были уверены, что при-
дираться будут со страшной силой и замечаний все равно будет море.
За неделю до приезда в центральном посту начался ликбез по ядер-
ной энергетике для всех офицеров ГКП корабля. Люксы, в обычное время
сдержанно, но судорожно опасающиеся всего связанного с ядерной энер-
гией и обычно заявляющие, что дальше 5-бис отсека для них на лодке толь-
ко винты, увлеченно и с жаром зубрили основные постулаты всех флотских
инструкций по ядерной безопасности и даже забегали на пульт ГЭУ не толь-
ко чаю попить, но и за знаниями. Конечно, для них это было «сезонное обо-
стрение», способное здорово подпортить настроение, а то и карьерный рост,
ведь в прежние времена инспекция могла закончиться и снятием с должно-
сти. Что ждало нас в новое время и с новыми инспекторами, пока не знал
никто. Электромеханическая боевая часть готовилась к предстоящему ме-
роприятию спокойно, планово и без иллюзий.
Дело в том, что инспекции ЯБ никогда не заканчивались триумфальны-
ми победами. В самом лучшем случае кораблю ставили удовлетворительную
оценку и давали время на устранение замечаний, что считалось неплохим ре-
зультатом и не служило поводом для масштабных служебных оргвыводов.
Основной удар, как всегда, приходился на первый дивизион, а острие этого
удара – на основных операторов пульта ГЭУ и на содержание 7-го отсека.
И самое занятное было то, что на корабле оба командира групп дистанцион-
ного управления были не родные, а прикомандированные из других экипа-
жей. Капитан 3 ранга Башмаков и капитан 3 ранга Белов. И обоим нам было
абсолютно по барабану, как пройдет эта проверка, так как наши рапорта
об увольнении в запас уже давно гуляли где-то по отделам кадров, а мы по-
тихоньку распродавали мебель и ждали приказа.
Это немного напрягало комдива раз, но выбора не было, и ему прихо-
дилось терпеть определенный пофигизм первого и второго управленцев,
которые были к тому же постарше его самого, как в звании, так и по воз-
расту. Единственное, в чем он был уверен, так это в наших знаниях и опы-
те, чего, разумеется, нельзя было отнять, а воздействовать на нас старался
только через механика Поликарпыча, которого мы знали давно, в море вме-
сте были неоднократно и уважали как человека и моряка. Механик нас по-
нимал, и сам собирался в следующем году покинуть стройные ряды флота,
а потому просто по-человечески попросил его не подставлять и постарать-
ся напоследок. Мы пообещали, хотя и не добавили этим молодому комдиву
раз душевного спокойствия.
521
П. Ефремов. Стоп дуть!
И вот, наконец, настал этот день, когда с утра на корабле проиграли учеб-
ную тревогу и на борт поднялись члены инспекции. Пару человек сразу оста-
лись в центральном посту, насиловать беззащитных люксов, кто-то отправил-
ся осматривать энергетические отсеки, а двое вместе с Поликарпычем спу-
стились вниз, на пульт ГЭУ, для опроса знаний и проверки документации.
Судя по тому, что проверяющих было двое, и оба капитаны 2 ранга, слу-
хи о какой-то безумной реорганизации инспекции по ЯБ оказались преуве-
личенными, и нас ждало традиционное представление по демонстрации на-
шей некомпетентности и безмозглости. Вообще, специалисты по ядерной
энергетике, как правило, делятся на две категории. Первые – это те, кто
знает суть вопроса досконально, начиная от самой маленькой элементар-
ной частицы и кончая некоторыми аспектами еще до конца не изученного
«холодного синтеза», правда, с единственной, но немаловажной поправкой.
Они никогда и ничего не делали руками. Они теоретики, которые все знают
по учебникам, инструкциям и лабораторным работам в Обнинске или в ин-
ституте им. Курчатова. Вторые – это те, кто последний раз учебник по ядер-
ной физике брал в руки на пятом курсе своего военно-морского вуза, давно
уже забыл определение термина «реактивность» и чешет в затылке, когда
его просят написать условие критичности ядерного реактора. Это практики.
Они уже почти ничего не помнят и практически ничего не знают. Но они все
умеют. Они обращаются с реактором не как с грандиозным и сложнейшим
порождением человеческой мысли, а как с большим и громоздким бытовым
прибором и знают где можно в нужный момент ударить кулаком, а где ку-
валдой, где можно что-то пережать и когда можно что-то разогнать, чтобы
эта махина работала так, как надо, а не так, как диктуют теоретические по-
стулаты. Первые всегда находятся в состоянии перманентного антагонизма
со вторыми, что и подтверждается наличием и работой инспекции по ядер-
ной безопасности. Есть, конечно, и третья категория, к которой относятся
