ском белоснежной бязи. И еще везде звенели все возможные виды пред-
упредительной и аварийной сигнализации. Не останавливаясь, я все же
успел до нового наката проскочить на пульт, где, судя по всему, было тоже
«весело».
– Блин, Борисыч, ты не охренел?! Тут крен за 50, а ты гуляешь столько!
Новожук, недовольно морща усы, уступил мне мое кресло, и едва я успел
усесться, как корабль ухнуло на правый борт.
– Твою мать, зашкалило!
Вцепившись в подлокотники, я кинул взгляд на кренометр. Он был за-
шкален до упора. То есть крен был около 60 градусов. Повисев так несколь-
ко секунд, корабль нехотя вернулся в нормальное положение, и что самое
удивительное, накренился на левый борт совсем немного. Взвыло и зазве-
нело все, что могло. Мичман Мотор, распластанный на «Каме», щелкая тум-
блерами, доложил в центральный пост.
– Центральный – «Кама». Начало падать сопротивление изоляции
сетей…
Над «Камой» сразу завис комдив два, и вместе с Мотором, перебивая
и перекрикивая друг друга, начали руководить кормовыми электриками.
У нас тоже хватало дел. Тем не менее установка с наполовину отключенны-
ми и заблокированными аварийными сигналами работала достойно, и ко-
рабль уверенно шел вперед, несмотря ни на что. В 10.23 нас снова положило
на правый борт так, что опять зашкалил кренометр. Когда корабль выпря-
мился, из центрального поста на связь вышел адмирал Тимоненко.
– Новожук, сколько можем выжать надводного хода?
Комдив, уворачиваясь от летящего на него журнала, бодро ответил:
– Попробуем полный, товарищ адмирал!
Тимоненко помолчал пару секунд.
– Давайте! Белов, Хопряков, внимательнее, не завалите защиту. Надо
вытянуть. Пока погружаться не можем. Работайте!
Ход мы дали. Корабль, предназначенный для большого хода под водой,
в надводном положении шел тяжело, под постоянными ударами волн в ле-
вый борт. В 10.28 нас снова завалило на правый борт, и не успевший схва-
титься за что-нибудь комдив два вместе со шнуром и гарнитурой «Кашта-
на» перелетел через мою голову и со всего маха приложился спиной и шеей
об пультовскую дверь. Вскочил он довольно бодренько, хотя по его затыл-
ку тоненькой струйкой стекала кровь, и сразу прилип к «Каме», продол-
жая что-то кричать в корму. В 10.46 нас совершенно неожиданно положило
не на правый, а на левый борт. Все, что слетело, перевалилось и пересыпа-
лось к этому времени на правый борт, вновь поднялось в воздух и полетело
обратно, вместе с незакрепленным теперь уже Новожуком, прямо на меня.
Кроме мусора, обсыпавшего меня с ног до головы, и Новожука, приземлив-
шегося ко мне на колени, в перемещении от борта к борту приняла участие
одинокая пультовская крыса. Она пролетела мимо наших лиц с каким-то
непонятным звуком, и сразу скрылась в кабельных трассах. В 11.01 нас сно-
ва кинуло на левый борт, но не так сильно, зато с чувствительным диффе-
518
Часть вторая. Прощальный полет баклана
рентом на корму, что снова вызвало массу предупредительной сигнализа-
ции, на обоих пультах. Но защита не падала, и мы давали максимально воз-
можный ход. В 11.27 механик из центрального едва успел предупредить, что
меняем курс, и снова попадем под бортовую волну, как нас опять положи-
ло на правый борт и снова за уставку кренометра. В 11.32 на пульт в момент
очередной покладки на правый борт попытался войти старлей Горлохватов,
сбежавший из рубки связи в наш гальюн. Получив дверью точнехонько в лоб
и порцию мелкодисперсного мусора в лицо, он все же забрался к нам и со-
общил, что КШУ прервано. Все корабли выгоняют в море, а эсминец «Бес-
поворотный» так вообще сорвало с якоря, и на нем пожар в арсенале. Потом
Горлохватову стало снова не по себе, и он опять рванул в гальюн, вытравли-
вать остатки завтрака.
Следующие два часа мы добросовестно перли в надводном положении,
но, слава богу, уже не с такой амплитудой крена. Конечно, корабль снова
и снова клало то на левый, то на правый борт, но уже максимум на 30–40 гра-
дусов, что после пройденного казалось сущей ерундой. Наконец, в 14.46 раз-
далась команда, которую все уже и не ждали:
– По местам стоять к погружению!
Наверное, большинство экипажа никогда не погружалось с такой
нескрываемой радостью и общим ликованием. Кормовые отсеки в нару-
шение всего радостно докладывали по нескольку раз, что не просто готовы,
а счастливы уйти на глубину и оставаться там подольше. Только на 120 ме-
трах глубины волнение снизилось практически до нуля, хотя иногда корабль
все же немного подрагивал, словно от страха, перед этой неласковой во-
дной поверхностью. На удивление, эти многочасовые качели закончились
без людских потерь и фатальных отказов техники. Пара-тройка разбитых
носов, десятка полтора пусть серьезных, но ушибов, а не переломов и неис-
числимое количество синяков на личном составе, плюс утопленная шапка
командира – все-таки не самая большая плата за испытанную напасть. Ко-
рабль приводили в порядок около трех часов: мыли, драили и снова мыли.
Но все равно еще несколько часов в отсеках витал тот самый запах, который
