ровать ввод ГЭУ прибыл капитан 2 ранга Ташков, который суетливость не лю-
530
Часть вторая. Прощальный полет баклана
бил, и убедившись, что все идет по плану и правильно, расположился на пуль-
те, многозначительно поглядывая на комдива раз. Комдив, «майор» Телков,
назначенный на должность совсем недавно, все прекрасно понимал, но, буду-
чи довольно долго оторванным от действующего флота заводским ремонтом,
откровенно боялся предложить заместителю НЭМСа прогуляться к себе в ка-
юту, где и плеснуть ему в стакан грамм сто пятьдесят, просто ради уважения.
Телков все время отводил взгляд от требовательных глаз Леонидыча и все вре-
мя пытался тому поведать о проблемах с испарителем 9-го отсека.
На удивление, именно из-за этих самых проблем в тот день, вопреки пра-
вилам, первым в действие вводили левый борт. Я усадил на свое место лейте-
нанта Порехина, и он не спеша, согласно правилам, в обучающем режиме, под
моим чутким руководством, за несколько часов ввел установку в действие.
Потом оставив лейтенанта заполнять журналы, я с чувством выполненного
долга отправился в 5-бис отсек поужинать. На ужине в кают-компании были
только «механические» офицеры, старпом и несколько еще не успевших
сбежать на берег люксов. Тут-то за столом я и предложил нашему киповцу
старлею Васе Горошку, командиру 2-го отсека капитан-лейтенанту Шурке
Нахимову и дежурному связисту старшему лейтенанту Сереге Горлохвато-
ву опробовать мой напиток после ужина. Товарищи офицеры единодушно
согласились, и даже не сменив кремовые рубашки на РБ, практически стро-
ем отправились ко мне в каюту. Там я разлил свою жидкость по стаканам,
и мы, не тратя время на глупые разговоры, чокнулись. Вот тут я и понял, что
сильно ошибся, не попробовав перед этим свой лечебный эликсир, хотя бы
на язык. Эффект был шокирующим.
Два года выдержки превратили мою перцовку в некое подобие огнен-
ной лавы, обжигающей и уничтожающей все на своем пути. Я покрылся по-
том, как тюлень, и не смог вдохнуть воздух секунд тридцать, как рыба, ловя
воздух ртом и роняя слезы на стол. На всех других участвующих в распи-
тии напиток оказал примерно такое же действие. Горлохватов схватил газе-
ту и усиленно махал ею, стараясь загнать побольше воздуха в ротовую по-
лость. Горошек попросту схватил еще не успевший остыть до конца чайник
и в несколько глотков допил довольно-таки горячую воду, а самый закален-
ный и невосприимчивый Шурка Нахимов только сильно побагровел, а его
лысая голова обильно покрылась каплями пота размером с виноградину.
Он же первым нарушил молчание:
– Да, мать вашу… Борисыч, это что за братоубийственный напиток?
Я, прокашлявшись, изложил историю его появления.
– Крепкая штука… – с уважением сказал Нахимов. – Пойду, перео-
денусь, а то вся рубашка мокрая… И перекурить надо.
Старлеи, все еще хранящие болезненное молчание, кивнули в ответ
и разошлись переодеваться.
В курилке они уже обрели речь и очень разгорячено высказали свое
мнение по поводу выпитого, причем, как было видно, Горошку эта доза уже
прилично двинула по мозгам. Один только Нахимов восхищался моим «на-
палмом», а под конец даже предложил пойти и шарахнуть еще по одной.
Старлеи энергично отказались, я тоже, и тут Нахимову пришла в голову
грандиозная идея.
– Борисыч, там на пульте Телок Леонидычу стесняется налить. Точнее,
боится. Может, ты Леонидыча позовешь к себе в каюту, он мужик нормаль-
ный, а то обидится еще…
531
П. Ефремов. Стоп дуть!
Мне эта идея пришлась по душе. Леонидыча я очень уважал, и по мо-
рям с ним немало пошатался, да и выпивал с ним тоже, так что, покинув ку-
рилку, я прямо из отсека связался с пультом ГЭУ и пригласил Виктора Лео-
нидовича к себе в каюту.
Ташков пришел быстро, и мы закрылись в каюте втроем: я, он и Шурка
Нахимов. Тут и выяснилась причина нестандартного поведения зама НЭМСа.
Оказалось, что он с завтрашнего дня в отпуске, сюда пришел лишь по личной
просьбе самого НЭМСа, а поэтому свое правило – выпивать только после
ввода – на сегодня он отменил. Его можно было понять. Последний раз в от-
пуске он был почти полтора года назад, устал чертовски и просто хотел отдо-
хнуть. А так как жену отпускали в отпуск только через месяц, то флагманский
просто предвкушал, как он все это время отдастся любимой рыбалке, не спе-
ша и не боясь внезапных вызовов на службу, а потому и расслабился.
Первую стопку флагманский опрокинул вместе в Нахимовым, не за-
мечая ироничных взглядов того. Я от алкоголя отказался, сославшись на то,
что скоро на вахту, заслужив уважающий взгляд Леонидыча и насмешливую
улыбку Нахимова. Они выпили. Несколько секунд флагманский задумчиво
смотрел в потолок, а потом поцокав языком, изрек:
– Забористый напиточек. Откель родом сия живая вода?
Я объяснил.
– Лечебная, значит? Бальзам… Ну, Нахимов, еще по одной?
Шурка, не ожидавший от флагманского такой прыти и невосприимчи-
вости к моему зелью, автоматически согласился, и они выпили еще по одной.
После чего Нахимов, продышавшись, тоже отказался пить, вспомнив вне-
запно, что мы все-таки на борту с работающей установкой.
