тенант был человеком веселым и очень начитанным, так что все длительные
и часто бессмысленные тревоги проходили у них в отсеке в интересных бесе-
дах между приборками и отработками, командир отсека рассказывал много
такого, о чем матросы да и старшина отсека мичман Кашбаев никогда не слы-
шали и самостоятельно, наверное, никогда бы не узнали. Именно от Белова
в морях Микола впервые услышал об острове Пасхи, инопланетянах, терра-
сах Баальбека, да и про всю историю подводного флота лейтенант рассказы-
вал интересно и увлекательно, начиная от Ефима Никонова и заканчивая ле-
гендарным Маринеско и первопроходцами атомного флота.
После всего этого было даже неудобно каким-нибудь образом подста-
вить своего командира отсека, которого и так из-за его лейтенантского зва-
ния командование дрючило по полной программе. Поэтому и на приборку,
и на тревоги матросы прибывали вовремя, в курилке старались не попадать-
ся и убирались в отсеке, как у себя дома.
Так день за днем проходил сначала первый выход в море, потом второй,
третий. Экипаж перестали ругать, постепенно начали похваливать, а уж по-
сле ракетной стрельбы, закончившейся планово удачно, вообще вручили
какой-то там приз Главкома.
А потом экипаж сдал корабль, и командование, поразмыслив, пришло
к выводу, что пора бы подковать личный состав подводного крейсера еще
и теоретически. И срочно, практически в пожарном порядке, выслало эки-
паж в Эстонию, в Палдиски, где располагался учебный центр кораблей их
проекта.
Микола, которому и Львов с Северодвинском после его деревни каза-
лись чуть ли не гигантскими мегаполисами, поездку в Эстонию воспринял как
настоящий подарок судьбы, а по большому счету просто как выезд за грани-
цу. Впрочем, и все матросы корабля с удовольствием предвкушали возмож-
ность увидеть настоящую жизнь, вместо сопок и пирсов, хотя бы из-за забо-
ра. Да и какой забор может сдержать настоящего матроса Северного фло-
та? Поэтому сборы экипажа в промерзающей казарме проходили немного
по другому сценарию, чем выезд куда-либо в другое место. Моряки носились
по соседним казармам, выпрашивая у друзей новые гюйсы, форменки и бо-
тинки, надеясь хоть разок, но щегольнуть новенькой формой, гуляя по брус-
чатке старого Таллина. Да и сами начальники, начиная от старшин команд
и заканчивая командиром корабля, целую неделю строили, строили и стро-
или матросов, проверяя форму одежды так, словно им предстояло участво-
вать в параде на Красной площади. Наконец, нервная суматоха подошла к за-
вершению, и экипаж тронулся в путь.
Сама дорога мало чем запомнилась Миколе, разве только тем, что в по-
езде умудрились напиться почти все матросы, за исключением самых мо-
лодых. Сам Ползунок, памятуя о Северодвинске, пить под одеялом не стал,
поскольку уж больно товарный вид имели молодые проводницы их состава,
и Микола резонно опасался того, что половой налетчик снова проснется в нем
621
П. Ефремов. Стоп дуть!
в самый ненужный момент. Другие бойцы оказались не такими сдержанны-
ми, вследствие чего полночи в плацкартных вагонах шли разборки офицер-
ского состава с проводницами, с некоторых из которых наиболее любвео-
бильных матросов снимали прямо с полуспущенными сатиновыми трусами.
Истины ради следует заметить, что многие пышнотелые проводницы были
совсем не против такой формы общения, однако их высокоморальная бри-
гадирша, сделав обход состава, подняла тревогу. Тотчас из своих купе были
вызваны офицеры и мичманы в огромном количестве, которые, как оказа-
лось, тоже отмечали отъезд из северных краев, а оттого, будучи неожидан-
но оторванными от душевных купейных застолий, вели себя нервно и мяг-
костью в обращении не отличались. Разбирательства то затухая, то снова
разгораясь, шли почти до самого утра, но Миколу совсем не волновали, так
как он спал сном праведника на верхней полке, и снился ему, как ни стран-
но, свой, теперь уже родной, 10-й отсек…
Рано утром по прибытии в Питер, прямо на перроне Московского вок-
зала, командир устроил построение, на котором сразу пять матросов получи-
ли по десять суток ареста, одного старшину разжаловали, а офицерам и мич-
манам, отведя тех в сторону, командир минут десять что-то очень сердито
выговаривал, яростно жестикулируя. Поезд на Таллин был только вечером,
и экипаж сначала переехал на Финский вокзал, откуда офицеров и мичма-
нов отпустили на весь день, оставив, правда, кое-кого с матросами. А потом
был многочасовой экскурсионный поход по Ленинграду. Город Миколу, ко-
нечно, впечатлил своим размахом и какой-то неземной монументальностью,
но ему, выросшему на зеленейших привольных просторах Украины, Питер
все же показался каким-то неуютным и холодным, и для себя Микола решил,
что никогда бы в нем жить не остался. К вечеру экипаж собрался на вокзале,
и загрузившись в вагоны, уже рано утром все были в Таллине, где пересели
на электричку, и через час оказались в Палдиски, небольшом городишке.
Ползунку показалось, что он даже поменьше Гаджиево, так как состо-
ял из одного громадного учебного центра с казарменным городком и соб-
