ярко-синим фломастером была выведена фамилия хозяина лба, а чуть по-
ниже номер военного билета.
Плитнев попытался что-то выдавить из себя, но слова не получались,
только в горле негромко рокотало. Пятый курс находился в общем строю,
среди остальных курсантов, и лобная вывеска Мельникова сразу стала
предметом внимания всего факультета. От самого сопливого первокурсни-
ка до последнего командира роты, присутствующего на построении. Строй
начал потихоньку похихикивать, а уже через пару секунд просто открыто
хохотать. Каперанг набычился, побагровел, собрался с силой и негромко,
но очень убедительно скомандовал:
– Вон!
Мельников, поняв по интонации сказанного, что шуткам уже нет места,
быстренько испарился в направлении казармы. А оттуда, не дожидаясь ре-
прессий и роспуска увольняющихся, – прямиком в город. Опыт подска-
зывал ему, что ни сегодня, ни завтра его из города за такое никто вытаски-
вать не будет, а к понедельнику, глядишь, буря и поутихнет. Плитневу же
настроение испортили так сильно, что он даже впервые не пришел прове-
рять увольняемых на следующий день, в воскресенье, чего за ним раньше
не наблюдалось. Потом-то все опять пошло по-прежнему, правда старший
курс стали на всякий случай отводить от греха подальше, чаще попросту
за казарму, чтобы ни одна собака не видела фокусов оборзевших и обна-
глевших «пятаков».
Купание красного коня
Бескорыстное вранье – это не ложь, это поэзия.
Существовала у нас в училище одна древняя традиция – отмечать рож-
дение ребенка у каждого кадета. Но не просто так, с бутылкой, а весьма свое-
образно. Если родился мальчик – вся рота, передавая счастливого отца из рук
в руки, несла его на завтрак из казарм прямо на камбуз. Надо сказать прогул-
ка не из легких. Тем, кто бывал в Голландии, объяснять нечего – от казарм
92
Часть первая. Птенцы гнезда Горшкова
до камбуза высоченная мраморная лестница, ступеней в триста. Вот по ней
и несли новоиспеченного папашу на руках, вознося над строем. Тем же,
кому судьба преподнесла сюрприз в виде дочери, доставалась несколько
иная участь. Их, невзирая на время года и погоду, таким же макаром, на ру-
ках, под грохот заранее заготовленных тазов и ведер торжественно относи-
ли на пирс и скидывали в воду. Пущай бракодел искупается! Традиция заро-
дилась вместе с училищем и свято соблюдалась всеми поколениями курсан-
тов. Правда, с середины восьмидесятых годов за это начали преследовать,
но народ исхитрялся, как мог, и продолжал «святое» дело.
Был в нашей роте один красавец мужчина – Андрей Шпалеров. Рост под
метр девяносто, симпатичный, спортивного вида. Андрей был боксером, пару
раз занимал призовые места на чемпионате Черноморского флота и входил
в сборную училища по боксу. Парень был что надо, вот только немного «за-
бронзовел» от своих успехов, да и хвастун был страшный. Послушаешь его,
так Мохаммед Али рядом с ним – щенок недоученный, и Казанова тоже от-
дыхает. Ну и заносило его по-черному. То он целую бригаду ткачих в отпу-
ске оплодотворил, то на каких-то показательных выступлениях избил кого
ни попадя, вот только результат не засчитали. Вот такой удалец!
После третьего курса мы съездили в отпуск, вернулись, и Андрюху сно-
ва понесло. Месяца два он взахлеб рассказывал, что подцепил сказочную де-
вушку в родном городе и испытал с ней большую и чистую любовь. Девушку
звали Вероника, и со слов Андрюхи, она была олицетворением Софи Лорен,
Ирины Алферовой и Клаудии Кардинале одновременно. Даже лучше. Лю-
била она его без ума и старалась каждую свободную минуту затащить «бед-
ного» Андрея в постель. То на крыше, то на катере, а то и в ванне его «хру-
щевки». И рассказывал об этом Андрей с такими физиологическими подроб-
ностями, что нам, давно привыкшим к традиционным военным пошлостям,
становилось не по себе. Достал он нас своими баснями, но, к счастью, вре-
мя на месте не стоит, и потихоньку Андрей переключился на местные темы
и новые «победы». О легенде под именем Вероника он вскоре как будто и за-
был, а вот мы помнили… И пришла в наши светлые головы одна идейка, по по-
чтовому ведомству…
Прошло девять месяцев. Наступил май. Конец семестра. Благодать! По-
года чудесная, скоро отпуск. Чего еще желать?! В один из дней мы с моим то-
варищем Гвоздевым заглянули на нашу почту. О! Об училищном почтовом
отделении надо сказать отдельно. Находилось оно прямо в нашей казарме
на первом этаже. Работали там исключительно молодые девчушки от восем-
надцати до двадцати пяти лет. Человек пять. Милейшие создания. Надо тебе,
допустим, в город позарез и, главное, в неурочное время, к примеру, в пят-
ницу в десять утра во время занятий. Нет проблем! Приходишь за пару дней
до этого к девочкам, шепотом обрисовываешь проблему, и все. Телеграфист-
ка Оленька выстукивает тебе на своем аппарате телеграмму: «Срочно вызы-
ваетесь на переговоры с бухтой Находка 10.00 московского времени». На-
клеивает на бланк, ставит штампы и кидает фальшивку в общую кучу корре-
спонденции. Утром следующего дня дежурный по роте прибегает за почтой.
