– Зря не зашел еще раз. И не написал, где ночуешь. Я тут шильца на твою
долю разбавил. Ладно, чего встал. Пошли. Хозяйство принимать будешь.
Так на второй день своей северной эпопеи я стал счастливым лейтенан-
том с обжитой однокомнатной квартирой, где был черно-белый телевизор
«Горизонт», холодильник для лилипутов марки «Морозко» и даже детская
кроватка в придачу.
Мы опрокинули по стопке за встречу, и я сгонял в гостиницу, где рас-
считался и перетащил свое еще не распакованное барахло к Мишке. Потом
мы обжарили рыбные пельмени, выпили, потом снова выпили, затем Миш-
ка повел знакомить меня с соседями, где мы опять выпили и закусили кваше-
ной капустой и крабовыми палочками. Потом мы вернулись домой, где вы-
пили еще пару раз, и Мишка, неожиданно резво одевшись, уехал на вечер-
ний поезд в Архангельск, а я, еще не прошедший закалку флотским шилом,
мешком свалился на диван и не приходил в сознание до утра.
А с понедельника понеслись береговые флотские будни. Экипаж мой
был в отпуске, а потому мое служение Родине в первые дни ограничива-
лось патрулем, уборкой вокруг казармы и многими другими, не совсем во-
енными занятиями. Меня, правда, загнали на чужой корабль на пару дней,
но, сообразив, что я пока еще абсолютный ноль и даже не успел измять
свой мундир, быстренько отправили обратно на «каменный крейсер». Ве-
черами я возвращался домой и тихонько деградировал с друзьями, уничто-
жая Мишкины запасы шила и проявляя при этом все более возрастающий
профессионализм.
Стоит отметить, что после первой недели жизни в Мишкиной квар-
тире мой бурный восторг по отношению к ней немного поутих. Постепен-
но начали выползать всякие бытовые неудобства и неполадки, которые
по большому счету просто мешали жить. И я начал с ними бороться. Сама
Мишкина квартира располагалась, скажем так, в гаджиевском доме перво-
го поколения, то есть в доме образца 60-х годов, и на самом подводницком
этаже: на пятом. Об этом неумолимо напоминали засохшие водяные разво-
ды под потолком, и незначительные, но заметные вздутия обоев на стенах.
Что было хорошего в доме, так это его расположение. Самый центр посел-
ка. Пошел налево из подъезда – и ты на берегу знаменитого озера с бри-
140
Часть вторая. Прощальный полет баклана
гантиной, прямо на ступеньках парикмахерской и в трех минутах ходьбы
от ДОФа. Пошел направо, и через пару поворотов важное заведение –
зачуханный и пахнущий всеми возможными прелыми дарами природы,
но практически единственный овощной магазин. А в доме напротив – ве-
щевой склад флотилии и домоуправление. Завернул за дом, и через сотню
метров одна из двух девятиэтажек, со своим магазином. Короче, вся циви-
лизация поселка на расстоянии вытянутой руки. Живи и радуйся! Все бы
ничего, но здоровое мужское тело после службы государевой требует ухо-
да. Попросту помыться хоть иногда имеет смысл. А вот тут-то и таилась
большая и труднорешаемая проблема.
Дело в том, что вода на Севере хорошая, чистая и очень вкусная по при-
чине нецивилизованности большей части Кольского полуострова. И очень
холодная тоже. По-моему, никакая здравомыслящая бактерия в таком холоде
не живет, и я без опаски пил в сопках воду из простых ручейков. Но наряду
с этими восхитительными качествами северная вода обладала и рядом неза-
метных, но очень вредных свойств. Тем, кто жил на Севере, не понаслыш-
ке известно, что Кольский полуостров, а северная часть его в особенности,
по сути своей представляет собой один огромный потрескавшийся кусок
гранита, местами присыпанный землей, повсеместно покрытый мхом и чах-
лой полярной растительностью, а заодно обильно политый водой, которая
вытекает из всех доступных щелей, заполняя все свободные впадины. Так
вот, эта самая вода, омывающая северные каменистые пустоши и частично
оседающая в питьевых озерах, так вбирает в себя силу северного камня, что
за несколько лет плотно и надежно забивает любую водопроводную трубу
таким каменным налетом, что только диву даешься. А если к этому добавить
вечную старость трубопроводных систем и сопутствующую этому ржавую
окалину, то, надеюсь, все и без слов понятно. А Мишкин дом принадлежал
именно к тем историческим строениям, которые ремонтировали один раз в их
жизни, то есть при постройке. Само собой, и трубы этого дома видели рож-
дение Гаджиево как базы стратегического подводного флота с самого начала,
и увидят, судя по всему, уже и конец. Суть не в этом. Суть в том, что я не мог
умываться. И это была самая главная проблема Мишкиного жилища…
Вода в доме-ветеране до пятого этажа упорно не хотела добираться.
Хотя, скорее всего, хотела, но сила ее давления была неспособна продавить
многолетние наслоения водного камня и спрессованной окалины из труб.
И если на первых этажах, где давление было не бог весть, но хоть какое-то,
еще можно было набрать ванну и принять душ, то в моей, а точнее – Миш-
киной, квартире, дела обстояли значительно печальнее. Напор воды в квар-
тире я измерял спичками. Две спички – напор холодной, одна спичка – на-
