ясь в изучении матчасти корабля на табуретке в казарме. В квартиру мне
удавалось вырваться нечасто большей частью по выходным, и там я особо
не усердствовал. Во-первых, мой протокол все еще не был подписан и, по сло-
вам Астахова, пока не был рассмотрен по причине перевода экипажа из 13-й
в Краснознаменную 31-ю дивизию. И, по его же уверениям, как только будет
директива, все сразу и уладится. А во-вторых, у меня просто не было време-
ни, да и сил. Поэтому моя деятельность в квартире ограничилась только тем,
что я добросовестно ободрал старые обои, отдраил ванну и гальюн, ну и вы-
мыл окна, завесив их разовыми простынями.
А через месяц нас взяли и срочненько, как всегда и бывает на флоте, пе-
ребросили в славный поморский город Северодвинск, сменить наш первый
экипаж на время отпуска. Так я и уехал в Северный Париж, не дождавшись
утверждения своего протокола. Жизнь и служба в заводском городе настоль-
ко отличалась от всей предыдущей жизни, что сначала о проблеме жилища
я просто позабыл, а потом, когда немного пришел в себя, понял, что все рав-
но ничем на процесс, происходящий в далеком Гаджиеве, повлиять не смо-
гу. На этом я как-то и успокоился и уже с чистой совестью продолжал вку-
шать прелести поморской жизни. Так пролетело почти пять месяцев. За это
время у меня успел родиться сын, и я слетал в Севастополь, меня наградили
первой в жизни юбилейной медалью, обмытой в Примусе, я побывал в Ан-
дерме и узнал, что такое мороз 48 градусов, а ты в одной шинели. И вот ког-
да до отъезда в родное Гаджиево оставалось всего пару недель, оттуда вер-
нулся засланный ранее по каким-то служебным делам помощник команди-
ра, и между делом на докладе сказал, что лейтенанту Белову стоит пораньше
убыть в базу, а то у него там какие-то проблемы с квартирой возникли. И, что
самое фантастическое, старпом Пал Петрович, а попросту Пал Пет, а ино-
гда даже и Пол Пот, к тому времени заменивший командира, отозванного
162
Часть вторая. Прощальный полет баклана
в базу, самолично дал добро отправить меня в Гаджиево на неделю раньше,
чтобы я потом не доставал его глупыми просьбами в пункте постоянного ба-
зирования.
Я летел в Мурманск на старенькой «Аннушке» вместе с нашим штур-
маном Тетюевым, которого тоже отпустили частным порядком доставить
домой беременную супругу. Прилетели мы ближе к вечеру, и когда потом
на такси добрались до дома, я, не откладывая дел в долгий ящик, переодев-
шись и зажав в руке ключи от квартиры, рванул совершить ее осмотр. К мо-
ему ужасу, если не сказать шоку, окна в «моей» квартире горели, на них ви-
сели аккуратные цветастые шторы, а не мои простыни, а за окном даже ви-
села какая-то снедь в уличном «холодильнике». Замок был, естественно,
сменен, и я подавленный, но все же полный решимости выяснить, кто и ка-
ким образом вселился, в казалось, уже мое жилье, нажал на звонок. Дверь
открыл губастый и здоровенный мужчина в тельнике, по внешнему виду ко-
торого я как-то машинально сделал вывод, что это мичман. Так и оказалось.
Он спокойно и с достоинством объяснил мне, что долго просил квартиру,
и вот наконец в ноябре прошлого года капитан 2 ранга Астахов ему ее и вы-
делил. В подтверждение своих слов он продемонстрировал мне лист со сво-
ей пропиской, а у него из-за спины в этот момент выглядывала его супруга
с паспортом в руке. Тут-то я и понял, что добродушный и вроде бы очень по-
рядочный замполит Астахов просто-напросто воспользовался мной, на са-
мом деле абсолютно не желая отдавать хорошую квартиру какому-то лейте-
нанту, да еще и из экипажа, покидающего дивизию.
Сказать, что я был зол, значит, не сказать ничего. Вечером я угрюмо пил
спирт с соседями, взявшими на себя благородную миссию утешителей, и, гры-
зя ногти, обдумывал страшную месть Астахову и всей замполитовской бра-
тии, а также пытался представить себе план дальнейших действий по обре-
тению собственного жилья. Решение пришло как-то само собой, когда я уже
засыпал на диване. Надо идти к Людмиле Ивановне, благо домоуправление
напротив моего подъезда.
Утром, выбритый и благоухающий «О'Женом», я стоял напротив две-
ри начальницы и терпеливо ждал ее прихода. Когда могучая глава жилищ-
ной организации Гаджиево степенно прошествовала в свой кабинет, я оттер
спиной группу ее подчиненных, следовавших за ней, и закрыл за собой пе-
ред их лицами дверь кабинета.
– Вы кто такой? У меня сейчас неприемное время, приходите когда…
Я не стал ждать окончания дежурной речи Людмилы Ивановны и сра-
зу пошел в наступление.
– Людмила Ивановна, я лейтенант Белов. Помните, еще в октябре
я осматривал квартиры, которые вы Астахову из 13-й дивизии отдали? И ту,
что я выбрал и почти оформил, пока я был в Северодвинске, отдали какому-
то мичману. И что мне теперь делать с женой и трехмесячным ребенком
на руках?
Врал я безбожно, к этому времени твердо осознав одно из флотских пра-
вил: не подумаешь о себе сам, никто тебе добровольно не поможет. Так что
ложь моя была осознанной и вынужденной. Видимо, моя злая напористость
в совокупности с неприкрытой обидой смотрелись если не душещипательно,
