чен. К тому же экипаж мой был тогда в 13-й дивизии, числился за Оленьей
губой и никаких своих фондов в Гаджиево не имел. Старый каплей Васи-
лий Энгельсович, сидевший вместе с личным составом в казарме, ситуацию
с квартирой объяснил коротко и емко: «…ни х... тебе не дадут. У самого стар-
пома квартира в Оленьей на пятом этаже, размером с его каюту. Дергайся
сам. Иди к начпо, что ли, для начала…». И я пошел по кабинетам…
Удивительно, но на второй день своей службы, когда неожиданно ре-
шился вопрос моего личного проживания, правда, в чужой квартире, я уму-
дрился попасть в кабинет к начальнику политотдела 13-й дивизии. Ког-
да я пришел в политотдел, там практически никого не было, за исключе-
нием мичманши скучающего вида с огненного цвета губами, и казалось,
что коридор просто накрыт расслабляющим туманом безделья. Да и не по-
гнал меня начпо с первой минуты вон, судя по всему, по все той же при-
чине банальной скуки. Усадив меня перед собой, благообразный полков-
ник, правда, с довольно хищными глазами, сначала выспросил у меня всю
историю моей жизни, а уж потом, видимо, уловив нужные нюансы, взял
слово сам, да минут примерно на сорок. Начав, как положено, с междуна-
родного положения страны, он закончил тем, что, пролистав какой-то тал-
муд раз пять с первой до последней страницы и изобразив на лице вселен-
скую скорбь, резюмировал, что свободных квартир в дивизии нет и еще
долго не будет. Закончил начпо, как и положено опытному политологу,
на позитивной ноте, пообещав мне, что рано или поздно все у меня будет,
а сейчас стоит ждать экипаж, в котором мне уж точно помогут. Мои сло-
ва о том, что жена у меня на шестом месяце, вызвали у него бурный вос-
торг, но когда я обмолвился, что она еще дома, а не здесь, восторг поутих,
и начпо снова завел песню, правда, теперь о трудностях своей молодости.
Ушел я от него озадаченным и уверенным только в двух вещах. Что квар-
тиру мне никто просто так не даст и что нельзя никому говорить о том, что
моя жена на Большой земле. В течение следующих суток я обдумывал воз-
можные пути решения квартирного вопроса. Был один вариант, который
был уже опробован моими сокурсниками, бывшими в Гаджиево на стажи-
ровке. Пару человек просто нашли брошенные квартиры в старых домах,
поставили свои замки и за время стажировки привели их в более или менее
жилой вид. Но это все носило такой откровенно несерьезный характер, что
от этого варианта я сразу решил отказаться. И воспользовавшись тем, что
159
П. Ефремов. Стоп дуть!
экипаж был еще в отпуске, я решил штурмовать домоуправление. Благо да-
леко идти было не надо. Подъезд Мишки Бронзиса, у которого я квартиро-
вал, находился аккурат напротив домоуправления. Первый мой заход к на-
чальнице домоуправления Людмиле Ивановне закончился ничем, а точнее
говоря, полным фиаско. Мадам бальзаковского возраста, с лицом мудрой,
видавшей виды совы и пролетарским макияжем на лице, беспристрастно
выслушав мой нагловатый лепет о семье, жене, своем угле и прочей лири-
ческой чепухе, ответила коротко, предельно доступно и явно уже не пер-
вому такому орлу, как я.
– Вы, товарищ лейтенант, не по адресу. Идите к себе в дивизию, там
и решайте эти вопросы. До свидания.
Наверное, мое лицо после этих ее слов выдало такую гамму чувств и пе-
реживаний, что она неожиданно для меня, да судя по всему, и для себя са-
мой подкинула мне новое направление атаки.
– Там в 13-й у вас Астахов… второго ранга в политотделе квартирным
вопросом занимается… К нему иди. Пусть тебе дает смотровой ордер на ста-
рый фонд. Я ему недавно десяток квартир предложила. Тогда и приходи.
После чего, удивившись собственной доброте, начальница резвыми дви-
жениями обеих рук указала мне на дверь.
Уже на следующее утро, часов в десять я скребся в дверь капитана 2 ран-
га Астахова. Он оказался немолодым, предпенсионного возраста офицером
с усталыми слезящимися глазами. Выслушав мой рассказ, он, грустно улы-
баясь, сказал, что к начпо я ходил зря, тот в квартирные вопросы не лезет
и ничего о них не знает, из чего я понял, что тот талмуд был обманной гра-
мотой, а к Людмиле Ивановне, которую он назвал Людкой, я вдвойне зря по-
шел. Астахову я уже нагло соврал, что жена на седьмом месяце, сидит у дру-
зей на чемоданах и рожать категорически хочет здесь, а не на Большой зем-
ле. Астахов посмотрел на меня, как на марсианина, и покрутил пальцем
у виска.
– Дура она у тебя… – Тем не менее полез куда в стол, вынул амбарную
книгу и начал листать страницу за страницей, беззвучно шевеля губами. По-
том достал листок бумаги и начал старательно выписывать адреса.
– На вот, лейтенант… тут куча адресов… давай-ка, печатай протокол за-
седания ЖБК части о смотре этих квартир и неси сюда. Я тут черкану пару
строк для Людки. И потом к ней. Она проверит по своим бумажкам… клю-
чи даст… ордера смотровые, что ли… и смотри. Выберешь что-нибудь – ска-
жешь ей, а она уже подскажет, что дальше делать. Иди.
К Людмиле Ивановне я добрался только через неделю. Она вниматель-
но изучила визу Астахова и начала сверку. Из девяти выписанных им квар-
