сет. Кошмар!
На поверхности пустили главные осушительные насосы. Они втянули
всю воду за считанные секунды, и озеро в трюме иссохло. После моих заве-
рений, что воды больше нет, сухо и пусто, к нам направили аварийную пар-
тию. Они еле вползли в отсек, снаряженные во все мыслимые средства за-
щиты, включенные в идашки, обвешанные аварийными упорами, брусьями,
клиньями, пробками. Человек шесть. Еле вместились. Тем все и закончилось.
Убедившись, что я не вру, командир партии доложил в центральный об устра-
нении угрозы. Дали отбой тревоги. В отсек табуном налетели трюмные ис-
правлять поломки своей помпы, а меня, как был, – синенького и мокрень-
кого вызвали в центральный.
Оттрахали меня по полной схеме. И поделом. Но потоп так изумитель-
но отмыл мой трюм от всей гадости, что через сутки «высокая» корабель-
ная комиссия признала его самым чистым на корабле. С определенной до-
лей иронии, конечно.
157
П. Ефремов. Стоп дуть!
Дом, в котором ты живешь…
Все здания и помещения, а также территория пол-
ка должны всегда содержаться в чистоте и поряд-
ке. Каждый начальник отвечает за правильное ис-
пользование зданий и помещений, за сохранность
мебели, инвентаря и оборудования. Все помещения
и фасады зданий должны быть окрашены краска-
ми установленных колеров.
Кто не помнит свое самое первое в жизни собственное жилье? Да и как
можно забыть свою первую собственную квартиру, куда ты вступал со свя-
щенным трепетом, в душе ликуя и дрожа от ощущения подлинного счастья
и рождающегося чувства полноценного мужчины-хозяина, а не скиталь-
ца по комнатам в общаге и по раскладушкам у друзей. Разве кто-нибудь за-
мечал, хронически протекающие потолки на пятом этаже и подпорченные
вечным парением полы на первом этаже? Загубленная жизнью сантехника
вызывала только ироническую улыбку, а хлипкая дверь, пережившая сме-
ну уже десятка замков, только одно желание – поставить наконец свой соб-
ственный…
С самого первого дня своего пребывания на Севере в офицерском ран-
ге и лейтенантском звании самой большой моей мечтой, да и не только моей,
наверное, была собственная квартира. В достопамятные советские, ныне
проклинаемые всей прогрессивной частью человечества времена тоталита-
ризма и душения свобод, в Военно-морском ведомстве, а точнее – в закры-
тых гарнизонах подводников, существовало то, что тогда называлось разви-
тым социализмом. Тогда офицерам и мичманам давали квартиры. Конечно,
служебные, но безвозмездно, практически навсегда и самое главное – бы-
стро. Если ты был человеком семейным, да еще и с ребенком на руках, то мог
получить собственное жилье и в самый первый день своей службы, после
представления командиру и экипажу. Конечно, существовало много нюан-
сов, но факт оставался фактом, многие мои друзья, особенно те, которые
с первого дня попадали в экипажи самой старой и заслуженной 19-й диви-
зии, уходили после представления командиру и экипажу в поселок, сжимая
в руках ключи от квартир.
Вообще, существовавшая система распределения жилплощади, лично
для меня была слишком запутана и непонятна. В поселке, который тогда чис-
лился на балансе ВМФ, параллельно существовало несколько взаимозаменя-
ющих друг друга служб. Домоуправление, которое вроде как отвечало за жи-
лой фонд, ремонтировало его и подписывало ордера на квартиры, и ОМИС,
морская инженерная служба, которая занималась тем же, но не силами граж-
данских слесарей и рабочих, а силами матросов и мичманов. Причем тот же
ОМИС постоянно помогал домоуправлению этими же матросами в самых
благовидных целях. Ну для примера хотя бы в уборке городка. Дело в том,
что дворников в поселке не было. Точнее – они были, но лично я ни разу
за всю службу не видел ни одного. Все штаты дворников были укомплектова-
ны женами командиров и начальников, которые, естественно, метлы и ломы
в руки никогда не брали. Это было для всех секретом Полишинеля, и я допод-
158
Часть вторая. Прощальный полет баклана
линно знаю, что дворником моего последнего двора числилась жена замко-
мандира береговой базы флотилии. И по этой причине поселок всегда уби-
рали моряки. Каждую субботу, в ПХД, все экипажи отсылали на закреплен-
ный за ними участок в поселок группу матросов под руководством офицеров
и мичманов, которые и наводили там образцовый военно-морской порядок,
убирая недельный мусор вместо околопогонистых «дворничих».
Сам жилой фонд точному подсчету и строгому контролю не поддавал-
ся. Были жилые фонды флотилии, дивизии, экипажей самого домоуправле-
ния и уж, естественно, ОМИСа. Никто из вышеперечисленных своих зана-
чек не сдавал, и уж если в экипаже неожиданно освобождалась хоть какая
квартира, то в нее старались либо вселить кого-то из своих, либо попросту
затихарить, состряпав фиктивный протокол жилищно-бытовой комиссии
о ее распределении. В общем, веселая была организация процесса…
В самый первый день своей службы оказалось, что мой экипаж в отпу-
ске, и никто проблемой моего жилустройства, кроме меня самого, не озада-
