— Гэндальфа Серого знают у нас, — я была бы крайне удивлена, если бы не знали, — но наш правитель Теоден не хочет больше о нем слышать. Каждый раз вслед за ним происходят странные события. Кое-кто говорит, что Гэндальф — недобрый вестник, — эти слова ранят меня в самое сердце. Они просто не знают его в достаточной мере. — В прошлый раз он многое наговорил про Сарумана и якобы его предательстве. Теоден не внял ему и отправил восвояси, при этом разрешив взять любого коня. И он выбрал самого лучшего коня во всей стране, это был наш драгоценный Серогрив. Семь ночей назад конь вернулся, да только вот теперь не признает ничьей руки.
— Я прекрасно понимаю твое недоверие нам, Эомер, сын Эомунда, но мы торопимся, поэтому нам бы хотелось поскорее узнать, свободны ли мы и можем ли рассчитывать на твое понимание и поддержку. У нас еще есть призрачный шанс отыскать своих друзей, но без твоего дозволения мы не сможем сделать и шага по землям Рохана, — устав от долгих речей, говорю я. Мы должны решить все это немедленно.
— Не часто можно встретить девушку, да еще и эльфийку, которая столь же остра на язык, как и ее меч, — усмехается мужчина, бросив быстрый взгляд на мое оружие. — Что ж, я вижу, что вы говорите правду, пусть и не всю, поэтому с легким сердцем говорю, что вы свободны. И дабы быть уверенным, что вы вернетесь в Эдорас, дам вам коней, — в этот же момент к нам подводят трех прекраснейших коней. Одного из них подводят к Леголасу.
Конь с белоснежной гривой испытующе взирает на эльфа, видимо, решая, везти остроухого на своей спине или нет. Животное значительно успокаивается, когда Аранен просит снять с лошади седло вместе с уздечкой. И только после этого эльф взбирается на спину коня, которого рохирримы нарекли Ародом.
Гимли же, очень долго ворча и проклиная весь род человеческий, все-таки подходит к Леголасу и его коню. Кое-как получается посадить гнома на спину Арода позади эльфа. Зрелище достаточно забавное, но я заставляю себя заткнуться, дабы не обидеть друга.
Арагорну достается рослый конь темно-серой масти, на которого Дунадан достаточно легко запрыгивает. Словно взлетает в седло. Я же смотрю на последнюю лошадь, которая явно не стремиться выходить из-за спин своих собратьев. Норовистый конь начинает брыкаться, как только рохиррим пытается подойти ко мне.
— Может, будет лучше, если ты поедешь со мной, Аилинон? — скептически смотря на взбунтовавшееся животное, спрашивает у меня Арагорн. Я лишь отрицательно мотаю головой, а конь тем временем вырывается из рук Всадника Рохана. — Опасно ехать верхом на нем, — продолжает убеждать меня Странник.
Не обращая внимания на встревоженные взгляды друзей и рохирримов, подхожу к перепуганному коню. Он издает протяжное ржание, а его уши встревоженно дергаются. Прислушивается к окружающим звукам. Мне удается сделать несколько шагов к коню прежде, чем кладу свою ладонь на бархатный нос лошади.
Ноздри животного начинают бешено шевелиться, я же аккуратно начинаю гладить коня, дабы он привык ко мне и не старался в дальнейшем меня скинуть. Серебристая шкура коня напоминает мне о тех диких табунах лошадей, которые я видела лишь несколько раз за свою жизнь.
Найдя общий язык с успокоившейся лошадью, взбираюсь в седло. Рука отдается новой волной боли, а я стараюсь не замечать ее, чего бы мне это не стоило. И вот мы снова в пути, а Арагорн продолжает искать следы хоббитов. Но все тщетно. Всадники затоптали все, что только можно было.
***
Ближе к вечеру доезжаем до леса Фангорн, именно здесь и закончилось сражение с орками. Их тела, сваленные в кучу и сожженные, еще дымятся. Запах стоит настолько отвратительный, что перед глазами начинают летать черные точки. Но все это заглушает чувство тревоги. Хоббитов здесь нет, но тогда куда они могли деться?
Неторопливо подхожу к деревьям, надеясь, что именно они-то нам и помогут отыскать друзей. Но старые растения кажутся сонными, они не желают помогать, а Света слишком мало, чтобы пробудить ленивое дерево. Устало опускаюсь на землю возле каштана и прислоняюсь к его стволу. Друзья начинают разжигать костер, чтобы хоть немного согреться. Меня тем временем одолевает болезненный сон. Вся эта дорога прошла для меня, словно в тумане, разум то и дело заволакивает пеленой.
Деревья за моей спиной начали скрипеть, а одно из них словно бы начинает тянутся к костру. Жухлые листья шуршат и распрямляются от горячего воздуха. Это зрелище завораживает, но не пугает.
— Келеборн предостерегал нас насчет этого леса, — подозрительно смотря на крючковые ветви, произносит Гимли. Гном продрог, но при этом старается не показывать своей усталости. Как и все остальные, включая и меня.
— Но я не могу понять почему, — задумчиво отзывается эльф, Леголас старается найти хоть что-то, что могло бы отпугнуть людей от леса. Но, видимо, ничего не находит. — Мой народ помнит песни об Онодримах. Люди зовут их энтами, — продолжает рассуждать Аранен. — Они жили здесь давно, даже по нашему счету.
