— Гэндальф мне немало рассказывал про Фангорн, — вклиниваюсь я в разговор. — Вы можете считать Энтов сказками и легендами, но я лично видела одного из них. Опять же, благодаря Митрандиру. Эльфы уже давно не ступали в этот лес, именно поэтому стараются обходить его стороной, мало ли что там изменилось за прошедшие тысячелетия. Самое главное правило в этом лесу — это не поднимать оружие на деревья, все они связаны между собой и поймут, если хотя бы одному из них будет угрожать опасность. Поверьте, гнев Энта никто из вас не захочет испытать на своей шкуре.
Распределили дежурство. Первое досталось Гимли, чему гном был не очень рад. Зато я наконец-то с облегчением погружаюсь в столь желанный мне сон. Но и он был коротким. Из мира грез меня вырывает громкий вскрик гнома. Если ему просто что-то почудилось, то я перережу ему горло собственными руками!
Но стоит мне только открыть глаза, как замечаю поодаль от нас фигуру старика, облаченную в плащ. Но при взгляде на него я совершенно не чувствую тревоги или опасности. Может, это всего лишь игра моего пораженного ядом рассудка? Но, судя по взглядам друзей, они тоже видят незнакомца. Неведомая сила подталкивает меня вперед. Первые шаги получаются неуверенными и осторожными, и все это время не отрываю взгляда от лица старца. Нет, это не Саруман. Свет внутри отзывается теплом во всем теле.
— Аилинон, остановись, — встревоженно произносит Леголас, но я уже не слушаю его, а безвольно продолжаю ступать под сень леса. Чувствую лишь то, что отряд остался позади, что-то останавливает их. Стоит мне только оказаться в лесу, как разум заволакивает тьма, такая ласковая и приятная темнота.
***
— Ну, что же ты так не бережешь себя, дитя, — слышу добрый и ласковый голос, который вырывает меня из пустоты. — Еще бы немного, и твои друзья бы оплакивали потерю еще одного члена Братства, — руку обжигает, и с губ слетает болезненный стон. Терпеть все это просто больше нет сил.
— Мы должны найти их… догнать орков… — сбивчиво хриплю я, пытаясь открыть глаза и встать. — Мы обязаны их спасти.
— Не шевелись, Аилинон, сначала нам нужно избавить тебя от орочьего яда, — после этих слов все тело будто опускают в раскаленное золото. Сила взрывается внутри меня, отвечает на что-то, происходящее вокруг. — Не сопротивляйся, — боль утихает, а вместе с этим приходит чувство легкости и успокоение. — Так-то лучше. А теперь нам нужно подождать твоих друзей, — эти слова отрезвляют, и у меня наконец-таки получается открыть глаза.
И первое, что я вижу — это добрые серые глаза, ласковую улыбку и такие знакомые черты лица. Ком слез застревает в горле, а на ум не идут никакие объяснения всего происходящего.
— Я тоже умерла? — сдавленно вопрошаю я. Иного вывода у меня просто не получается сделать. Неужто яд все-таки добрался до сердца? Слезы тихим потоком начинают течь из глаз. Как я могла оставить друзей? И зачем их тогда нужно ждать? — Я ничего не понимаю, — всхлипываю, при этом бросаясь в объятия Гэндальфа. Это он, о Эру, зачем столько испытаний выпало на долю Братства?
— Ты еще очень даже жива, дитя, — тихо смеясь, говорит мне маг и обнимает в ответ. — И путь твой еще не окончен. Как и мой, — вопросительно смотрю на Митрандира, а слезы даже и не думают высыхать. Мне так его не хватало! — Приведи пока лошадей, они недалеко отсюда, — нехотя отстраняюсь. А вдруг он сейчас исчезнет? Вдруг это просто видение? — Не бойся, я больше не покину вас, не предупредив заранее.
— Хорошо, адар**, — с этими словами быстро встаю на ноги. — Тебя слишком давно не было с нами, за это время я успела примерить лориэнский венец, — тело с поразительной быстротой восстановилось после яда. И в этом мне, несомненно, помогла магия.
— Но, несмотря на это, ты все равно продолжила столь опасный путь. Я горжусь тобой, Аилинон, жизнь сделала из тебя не просто храбрую и искреннюю девушку, но еще и стойкого воина, готового идти до конца. А теперь ступай, кони нам еще пригодятся, — Митрандир отпускает меня, я же следую на радостное ржание лошадей.
Достаточно далеко от того места, где мы были с Гэндальфом, нахожу наших лошадей. Они со счастливым фырканьем поедают травку. Но мое внимание сейчас приковано исключительно к белоснежному коню, стоящему чуть поодаль от роханских лошадей. Серогрив выглядит серьезным и могущественным, он столь же отличается от обычных лошадей, как эльфы от людей.
Но как бы я не пыталась найти свою непутевую лошадку, но ее словно и след простыл. Разочарованно вздохнув, подхожу к коням своих друзей. За всем этим внимательно наблюдает Серогрив.
— Кажется, вам двоим придется везти на своих спинах по два всадника, — вздыхаю я, поглаживая Арода по шее. Но стоит этим словам слететь с моих губ, как вожак табуна меарас издает протяжное ржание. — Я не причиню никому вреда, — повернувшись к Серогриву, произношу я. — Нам лишь нужно добраться до Эдораса, — знаю, что лошади понимают меня также, как и я понимаю любого представителя эльфов или людей.
