Страх заболеть чем-нибудь тоже был проявлением этой эмоции. Ум постоянно сканировал окружающий мир на потенциальные угрозы и подкидывал картинки того, чем я могу заболеть или что может со мной случиться плохого.
Когда родились мои дети, ум стал подкидывать триллионы вариантов, что может случиться уже с ними. Когда я начинала тревожиться о детях, муж называл мое выражение лица «испуганной лисицей»: «О, снова испуганная лисица! Не переживай, все с ними нормально». Но мне это не помогало. Ум всегда находил, что сказать в ответ: «Да? Это пока нормально. Смотри, что может произойти дальше…» – и множество вариантов плохого исхода.
Самая «жесть» началась, когда я родила первую дочку. Роды прошли прекрасно, я получила на руки очаровательного младенца – и ничего не почувствовала, кроме облегчения из-за того, что роды закончились и малышка абсолютно здорова. Конечно же, всю беременность я адски тревожилась о том, что ребенок может оказаться больным или получить травмы в родах. Потом дочка отоспалась и начала кричать. Нет, не так – она начала КРИЧАТЬ!!! Моя тревога взвинтилась выше неба, я не понимала: что с ней и почему она ТАК кричит?! Может быть, она все же больна?! Наверняка ее мучает дикая боль, раз она ТАК кричит?! Осознание, что теперь я буду вот так постоянно тревожиться за это существо, меня просто подавило. Как будто небо рухнуло мне на голову: я поняла, что теперь так будет всегда – тревога за ребенка, ответственность за его жизнь, здоровье и благополучие будут ВЕЧНО на мне. И началась моя послеродовая депрессия.
В роддоме я услышала, как сестры шепчутся о молодой матери, которая оставила своего здорового ребенка и сбежала. Внезапно я ощутила острую зависть и начала на полном серьезе продумывать планы побега. Остановило меня то, что была уже холодная осень, а из одежды у меня – только роддомовская тонкая сорочка. «Это они специально забирают одежду, чтобы мы не могли убежать», – подумала я.
Потом у меня было расхождение костей таза, то есть они сходились не под нужным углом и вызывали адскую боль, я не могла даже перевернуться с боку на бок и поползти на руках в туалет. Зато тревога погнала меня гуглить и читать про 6 месяцев в гипсе, в подвесном гамаке. От стресса пропало молоко, но я этого не заметила. Дочь стала кричать уже от голода, а я сходила с ума и не понимала, почему она не берет грудь. Когда увидела мочу кирпичного цвета, срочно начала докармливать смесью и восстанавливать лактацию обратно.
Шкалящая тревога и депрессия застилала весь мой эмоциональный мир и не давала ощутить никакой любви и привязанности к дочери, зато я серьезно предлагала мужу развестись со мной, так как я полностью неадекватна, и забрать у меня ребенка. Я с надеждой гуглила истории про то, как любовь к ребенку появлялась позже, когда с ним можно было уже более осмысленно общаться.
Скоро гормоны более-менее сбалансировались, я восстановила лактацию и ощутила всю силу материнской любви, но тревога за ребенка так и оставалась просто огромной, высасывающей все силы. Я жевала беспрестанно, просто не останавливаясь. Столовыми ложками зачерпывала кунжут и нервозно перемалывала его зубами весь день. Конфеты, печенье, пирожные, хворост, каши, хлеб – все это употреблялось безостановочно. Пока я не увидела в зеркале кого-то очень непохожего на меня. Я поразилась и тут же стала тревожиться еще и за себя, свой вес и свое тело. Сил на диеты и спорт не было. Я поняла, что мне нужна помощь, и с этого момента начался мой путь в психологии.
По традиции задала в блоге вопрос:
КАК ВЫ ОТНОСИТЕСЬ К ТРЕВОГЕ?
