Для Карин канун Рождества прошел как во сне. Она помолвлена, скоро выйдет замуж. Пока Густав читал отрывок из Евангелия, она крутила прядь волос вокруг пальца, так что волосы в конце концов спутались и их пришлось перегрызть. Закрыв глаза, представляла себе суженого – его светлые волосы, прекрасные глаза, горячие сильные руки. Что может быть естественнее, чем быть вместе? Они с Карлом как зеркальное отражение друг друга, родственные души, выросшие по разные стороны Лонгвикена.
Карин плохо представляла себе, что такое «получать разрешение». Знала, что надо куда-то обратиться, если хочешь жениться до наступления совершеннолетия. Надо, чтобы тетушка Агнес одобрила ее брак, но это чистая формальность. Нужно только найти подходящий повод поговорить с тетушкой Агнес, рассказать, как обстоит дело. Опекунша все поймет. Настоящая любовь всегда побеждает.
Они ели лютфиск [7] и макали хлеб в бульон от ветчины. Карин получила в подарок новые варежки и книгу «Лотта с Горластой улицы». Как будто она ребенок, а не невеста, которую скоро поведут к алтарю.
Все заснули на матрасах, набитых конским волосом, под ватными одеялами.
Рождественское утро выдалось морозным, все небо было усыпано звездами. В переполненной церкви пахло мокрой шерстью. Предвкушение.
Звуки рождественского псалма отдавались эхом от темных окон, заставляя дрожать пламя свечей.
Здесь она будет идти по проходу с букетом, рука об руку с любимым.
В проповеди говорилось о новорожденном Иисусе – и как ангелы сообщили пастухам в полях о чуде.
Из церкви Стормберги возвращались домой все вместе – сплоченной группой посреди людского потока, это давало чувство защищенности.
Но едва Карин повесила пальто на вешалке в прихожей, как тетушка Агнес крепко схватила ее за руку выше локтя и потянула обратно к входной двери. Карин покачнулась и наступила на чью-то галошу.
– Ты знаешь, какие у нас правила в отношении Лонгстрёмов, – тихо, но твердо проговорила тетушка Агнес. – От них ничего хорошего не жди. Держись от них подальше.
Карин пыталась высвободиться.
– Это неправда, – попыталась она возразить. – Все совсем не…
– Ходят слухи, – отрезала тетушка Агнес. – О тебе и мальчишке Лонгстрёмов. Это должно прекратиться.
Карин сделала вдох, собралась с духом. Она не планировала рассказывать прямо сейчас – ей хотелось, чтобы все было по-другому, но…
– Если ты свяжешься с этим Лонгстрёмом, то ты больше не наша.
Слова Карин застряли в горле, не смогли сорваться с языка.
– Будешь ходить с ним, мы перестанем тебя поддерживать, – продолжала тетушка Агнес. – Ты поняла, что я сказала? Разом вылетишь отсюда, как миленькая.
«Ну так давай! – хотелось Карин крикнуть ей. – Выгони меня из дома! Мы и без вас не пропадем!»
Но тетушка Агнес уже развернулась и ушла обратно в квартиру. Карин слышала, как та, пощелкивая языком, выкладывает в тарелку хрустящие хлебцы.
От входной двери тянуло холодом, но Карин осталась стоять в прихожей. Обернула вокруг пальца локон.
Стормберги им не нужны. Карин знала, что существует «стокгольмский брак». Поначалу не требуется никакого венчания. Карл устроится сварщиком где угодно. И она может чистить картошку в любом другом месте. Жилье, учеба, будущее. Все разрешится, если только они будут вместе.
Она погладила пальцами свой локон.
Золото и бриллианты.
В промежутке между Рождеством и Новым годом Сив и Гуннар переехали в маленький домик на улице Нюбюггарвеген. В последний день старого года они созвали гостей, чтобы отметить новоселье и Новый год. Там были фаршированные огурцы и алкогольный пунш, из граммофона доносилась музыка. Мебель была современная, только что распакованная, закупленная в недавно открывшемся магазине Блума в Питео: книжная полка, кресло «летучая мышь», тиковый журнальный столик.
Посреди всех этих новых вещей Карин засмущалась, боясь что-то запачкать или испортить (они казались ей такими хрупкими и неустойчивыми). Но Карл смеялся и пил с друзьями, положив руку ей на плечи. Она почувствовала, что ей нехорошо.
– Знаешь, я, пожалуй, пойду домой, – шепнула
она.
Он бросил на нее встревоженный взгляд.
– Что с тобой? Ты заболела?
Она улыбнулась ему, чмокнула в щеку.
– Да нет, просто немного устала.
– Я провожу тебя.
– Нет-нет, оставайся с ребятами. Увидимся после Епифании [8].
