Между тем на улице стало еще холоднее. Трескучий мороз, градусов тридцать. На небе сияли звезды, но от луны остался лишь узенький серпик. Улица была длинная, а дом Сив и Гуннара находился в самом дальнем конце. По случаю праздника Карин надела нейлоновые чулки, которые дала ей поносить Сив. Из желания казаться красивой она отказалась от брюк и теплых подштанников и теперь замерзла так, что зубы стучали.
Позади нее зазвучал нарастающий рев двигателя. Пропуская машину, она в своих лучших туфлях отошла к самому краю, где горой лежал счищенный снег. Пикап «Вольво» ночного сторожа притормозил и остановился рядом с ней. Опустилось стекло.
– Что случилось, дружочек? Ты, кажется, совсем замерзла?
Тепло из салона машины окутало ее, словно шарф.
Ей было так плохо, что она даже не смогла ответить.
Большой Нильс перегнулся через пассажирское сиденье и открыл дверь машины.
– Садись скорее, девчонка, пока не замерзла насмерть. Что за глупости такие – разгуливать по морозу с голыми ногами?
Теперь и на ее ноги и руки подуло теплом.
Она заколебалась лишь на секунду.
– Давай отвезу тебя домой. Ты живешь где-то в рабочих бараках?
Она кивнула, взялась за ручку и залезла в салон машины.
– В тридцатом, – сказала она.
Большой Нильс переключил передачу и рванул с места. Поток теплого воздуха из вентилятора овеял ее замерзшие посиневшие ноги, она перевела дух.
– Так лучше? – спросил Большой Нильс.
Она кивнула, улыбнулась. Ее будущий свекор, дедушка ее детей.
Он ответил на ее улыбку.
– Отлично. Мне надо только проверить здание администрации в Калтисе. Это займет не больше минуты. Потом отвезу тебя домой.
Закрыв глаза, она облегченно вздохнула, подавив тошноту.
Большой Нильс свернул влево на Калтисвеген, понесся прочь от поселка. Карин почувствовала, как от легких покачиваний машины расслабляются спина и ноги. Через несколько минут машина подъехала к длинному зданию, темный силуэт которого четко выделялся на фоне леса.
– Подожди здесь, я сейчас вернусь.
Он отключил двигатель, перегнулся через нее, чтобы добраться до бардачка, коснулся рукой ее бедра. Карин вздрогнула.
– Я случайно, – произнес он, открыл бардачок и достал большую связку ключей. Затем вышел, захлопнув за собой дверцы машины, отпер входную дверь длинного здания и скрылся из виду.
В салон тут же проник мороз. Ледяные ветра завывали в щелях дверей. Карин откинулась назад, начала засыпать.
Но Большой Нильс все не возвращался. А ведь он сказал, что будет отсутствовать всего минуту. Там что-то случилось?
У Карин снова застучали зубы. Она так жалела, что у нее нет часов.
Вскоре в машине стало холоднее, чем снаружи. Карин принялась топотать ногами по полу, чтобы восстановить кровообращение. Дыхание висело у лица белым облачком, превращаясь в лед на лобовом стекле.
После долгого ожидания – кажется, прошло целых полчаса, или же всего пятнадцать минут, – она открыла дверцу и подошла к зданию. Дверь была не заперта. Она вошла в темный теплый холл, закрыла за собой дверь, перевела дух.
– Нильс! – осторожно окликнула она.
Заметила, что из-за двери далеко вправо по коридору сочится электрический свет, шагнула туда.
В следующую секунду откуда-то сзади протянулась большая рука, зажав ей нос и рот, другая обвила ее за талию. Она хотела закричать, но звук получился тихий и придушенный – не хватало воздуха.
– Тссс! – прошептал ей на ухо Большой Нильс. – Я знаю, что ты хочешь.
Ей удалось приоткрыть рот, его палец попал ей между зубов. Она укусила его изо всех сил, почувствовала во рту вкус крови. Большой Нильс взревел, ударил ее кулаком по голове. У Карин подогнулись ноги. Он поймал ее за подмышки, положил прямо на пол в коридоре. Запустил руку ей под юбку, сорвал с нее трусики и нейлоновые чулки. Она кричала, пытаясь подняться на ноги, но он снова повалил ее, положил руку ей на горло, крепко прижал, так что она не могла вздохнуть. Сознание ускользало, перед глазами все покраснело, потом посерело.
Он убрал руку, Карин стала хватать ртом воздух.
– Ну что, будешь еще орать?
Она почувствовала, как слезы льются ручьем, стекают по вискам, затекая в уши. Он навалился на нее, разжал ее ноги. Когда он проник в нее, боль была адская, но Карин не могла кричать. От его тяжести у нее снова перехватило дыхание. Она отвернула голову набок, чтобы не чувствовать смрада у него изо рта, и тут ее вырвало. Он все дергался и дергался на ней, потом тихо взвыл и замер. Увидел ее рвоту, ударил Карин ладонью по лицу.
– Ну-ка вытирай!
Поднялся на ноги, брюки свисали на лодыжках. Рывком поднял ее за руку и толкнул к двери, за которой виднелся свет.
– Возьми тряпку.
Едва стоя на ногах, она поплелась к двери. Там оказалась небольшая кухня. На кране висела тряпка для мытья посуды. Карин взяла ее, но руки так тряслись, что тряпка упала.
Ей пришлось сходить два раза, чтобы убрать всю рвоту. Она смыла все в раковину. Большой Нильс ждал ее, стоя у входной двери.
– Ну что ж, давай отвезу тебя домой, – сказал он, открывая дверь машины. – Садись.
– Дьявол бы тебя побрал, – сказала Карин и попятилась.
