– У нас есть несколько проблем, которые нам предстоит решить, – начала Агнес и кивнула на маленькую кузину. – Девочка беременна. Роды ожидаются 22 сентября.
Все опустили глаза в пол. Девять месяцев после Нового года.
Агнес указала правой рукой на Густава и Ларса-Ивара.
– Мы должны положить конец разговорам про вас двоих.
Теперь все посмотрели в окно. Над вершинами сосен на горе Кольбергет угадывалось солнце. Оно только взошло на небо, повернулось и двинулось вниз.
Агнес обратилась к Турду и Эрлингу.
– Вы двое должны распространить новость.
– Какую? – спросил Турд. – Что мы должны будем говорить?
Агнес посмотрела на всех, переводя взгляд с одного на другого.
– Густав и Карин поженятся, – сказала она. – Помолвка должна состояться как можно скорее. Со свадьбой можно и подождать, но Густав немедленно начинает строить дом для своей семьи в Стентрэске. Ребенок от него.
Густав быстрым и инстинктивным движением схватил руку Ларса-Ивара.
– Никогда, – заявил он. – Я этого не сделаю.
Ларс-Ивар тоже сжал его руку.
– Может быть, дослушаем до конца? – предложил Ларс-Ивар.
– Но подумай о девочке, – сказал Густав. – Мы не можем принудить ее к такому.
– Ее никто не принуждает, – сказала Агнес.
Он взглянул на девушку, осознав, что никогда ее толком не замечал. Она была маленькая и тоненькая, светловолосая, не очень красивая. Широко расставленные глаза смотрели серьезно. Твердый взгляд, четко очерченный подбородок, руки сложены на коленях.
– Так будет лучше для всех, – сказала Карин.
– Невозможно, – сказал Густав в воздух. – Она еще ребенок.
– У меня будет ребенок, – ответила Карин, подняв подбородок.
– Это неважно, – сказал Турд. – Свадьбы недостаточно. Большой Нильс не остановится. Будет вредить и уничтожать до тех пор, пока не разрушит все.
Девушка сидела с прямой спиной.
– Что будет, когда Большой Нильс догадается? – спросила она. – Что он станет делать, когда поймет, что я беременна?
– Слово против слова, – ответила Агнес. – Он будет говорить одно, а мы другое.
– Он будет предъявлять права, – сказал Турд. – Такой, как он, будет продолжать, пока его не остановят.
– Но как? – спросил Эрлинг.
– Есть только один способ, – ответил Турд.
Все долго сидели молча, не поднимая глаз друг на друга.
– Это неосуществимо, – проговорил Ларс-Ивар.
– Его хватятся, – сказал Густав. – Начнется расследование. Он не стоит того, чтобы садиться за него в тюрьму.
– А если он исчезнет по доброй воле? – сказал Турд. – И все будут знать почему.
Густав поднялся. Он догадывался, на что намекает Турд. У того давно зрел план, но слишком дерзкий, чтобы его осуществить.
– Исключено, – сказал Густав. – И больше ни слова об этом.
Он повернулся к Карин.
– Ты согласна на этот брак?
Она поднялась, подошла к нему. Взяла его руку и положила себе на живот. Он почувствовал под пальцами шершавую ткань ее платья. Со стороны пока ничего не было заметно. Она посмотрела ему в глаза.
– Не дай ему забрать себе ребенка, – сказала она.
Словно обжегшись, он отдернул руку.
Помолвка Густава Стормберга и Карин Линдгрен была оглашена в церкви Мессауре три воскресенья подряд в марте 1962 года. Все три раза обе стороны присутствовали на службе, сидя бок о бок. Здесь же были и братья, Турд и Эрлинг Стормберги, что случалось нечасто, а также глава семьи Агнес из Стентрэска. Был и коллега Густава Ларс-Ивар.
Церковный староста Большой Нильс Лонгстрём явно счел оглашение помолвки провокацией. Стоял прямой, как палка, рядом с органом, когда оглашались имена будущих новобрачных, не сводя с них недоброго взгляда.
Чтобы не подливать масла в огонь, Густав и Ларс-Ивар решили ничего не менять в своей жилищной ситуации. Они по-прежнему жили в своей комнатке с двухъярусной кроватью. По-прежнему запирали дверь, опускали жалюзи и закрывали шторы, прежде чем упасть в объятия друг друга.
