Густав посмотрел в сторону, мимо дома. Всего в сотне метров – водопад Тэльфаллет, сюда долетал шум падающей воды. Перед ним простиралась долина, скрытая серой завесой дождя. В хорошую погоду отсюда, наверное, потрясающий вид.
– Скажи, что мы из полиции, – ответил Густав. – Спроси, что они тут делают и есть ли у них разрешение на строительство.
Второй мужчина встал в дверях рядом с первым. Это были крепкие бородатые мужички в синих рабочих комбинезонах, от них исходил легкий запах самогона. Несколько минут Ларс-Ивар беседовал с ними. Густав прислушивался к голосу Ларса-Ивара – почти никогда не слышал, как тот говорит на родном языке. Звучало странно, как будто он становился другим человеком.
– Они из Рованиеми, – пояснил Ларс-Ивар. – Нильс Лонгстрём нанял их, чтобы срубить этот дом. Оплату они получат в конце целиком, если успеют сделать все вовремя, а ни про какие разрешения они знать не знают.
Густав кивнул. Мужчины смотрели на него со страхом и недоверием.
– Поблагодари их за информацию. Скажи, что они не сделали ничего плохого. Пожелай им хорошего вечера.
Ларс-Ивар передал слова Густава. Мужчины потоптались на месте и шагнули назад, закрыв за собой дверь, но оставив в ней щель. Густав чувствовал, что они не сводят с него глаз, пока он заводил машину, разворачивался и выезжал с участка.
– Это будет иметь последствия, – сказал Ларс-Ивар.
– Надо разворошить осиное гнездо, – сказал Густав. – Заставить этого подонка сделать следующий шаг. Посмотрим, как далеко он готов зайти. Все это не может так продолжаться.
Вернулся свет, а тепло где-то затерялось.
Хотя уже наступил июнь, во всей гористой части Норрботтена в прихожих и сенях по-прежнему висели зимние пальто.
Однажды дождливым вечером Большой Нильс вошел в полицейский участок, когда Густав дежурил в вечернюю смену. Он плюхнулся в своих грязных сапогах на стул для посетителей и положил перчатки на стол Густава.
– Я заметил, что наша маленькая невеста в положении, – начал он.
Живот стал заметен, что не укрылось от внимания негодяя.
Густав не ответил.
– Мы оба прекрасно знаем, что ты не имеешь к этому ребенку никакого отношения, – продолжал Большой Нильс. – Тебе нет нужды брать на себя ответственность за то, что по праву мое.
Густав продолжал молчать.
– Я слыхал, что ты навестил моих парней у Тэльфаллет. Так что тебе известно, что я строю там дом, потому что земля принадлежит мне. И водопад тоже.
– К чему ты клонишь? – спросил Густав.
Большой Нильс перегнулся через стол, достал серебряную табакерку и положил за губу большую понюшку табаку. Он демонстративно держал крышку открытой, чтобы Густав увидел гравировку на внутренней стороне – его имя и дату рождения. Тщеславие негодяю не чуждо.
– Я просто хочу забрать то, что принадлежит мне. Ничего больше.
Закрыв табакерку, он спрятал ее в карман пальто.
– Довольно я натерпелся. Пора положить конец притеснениям, – продолжал он. – Женщины, которые предавали меня, земля, которую я унаследовал, – хутор предков. Ходить батраком по ночам по своим прежним владениям – чудовищное унижение. Настало время все решить по справедливости.
Мессауре никогда не принадлежал Лонгстрёмам, но Густав не стал спорить.
– Вы должны поддержать мои требования на Тэльфаллет, – сказал Большой Нильс.
Густав не ответил, зная, что будет продолжение.
– Помолвку надо отменить, – продолжал Большой Нильс. – Девчонка моя, и ребенок тоже. Мне она нравится, такая неиспорченная. Подарок Божий мужчине на склоне лет.
Внутри у Густава все перевернулось. Большой Нильс погладил себя по щетинистому подбородку.
– Дом скоро будет готов. Малышу в нем будет хорошо.
– У тебя нет разрешения на строительство, – вяло проговорил Густав, понимая, что это не имеет значе-
ния.
Большой Нильс кивнул.
– Пусть это останется между нами. Мои условия тебе известны.
– А иначе?
Большой Нильс поднялся.
– Я поговорил с докторами в «Фюрунэсет» в Пите, сообщил, что в Мессауре есть содомская пара, пытающаяся совращать как взрослых, так и малолеток. Рассказал, как они совершают преступление против природы в сараях и на лесных полянах. Я пока не раскрыл их имена, но, когда я это сделаю, их сразу же посадят под
замок.
«Фюрунэсет» – так называлась крупнейшая психиатрическая лечебница в северной Швеции. Ею пугали детей и взрослых драчунов.
– Ты знаешь, как там поступают с содомитами? – продолжал Большой Нильс. – Помимо лекарств и электрошока в мозг? Им приходится выбирать, оставаться взаперти или согласиться на кастрацию.
Он подался вперед, Густав ощутил запах его жевательного табака.
– А ты бы что выбрал? Член или свободу?
Он вышел, оставив входную дверь нараспашку.
Густав поднялся и закрыл за ним.
Неизвестно, правду ли рассказал злодей о своих контактах с психбольницей, но последствия разоблачения он описал верно. Это Густав прекрасно знал.
Похоже, удар по осиному гнезду попал точно в цель.
Закончив вечернюю смену, он пошел в барак к Турду и Эрлингу и разбудил братьев.
– Расскажи, какой у тебя план, – сказал он Турду.
Настало лето.
