У Викинга, который и без того страдал от сухости во рту, теперь, казалось, рот и вовсе забит песком. Говорить было трудно.
– А что… в смысле – мутация? Как часто это происходит?
– Примерно раз в пятьсот поколений.
– И что это значит?
– Никаких мутаций. Та же Y-хромосома.
Он указал на что-то непонятное в бумагах.
– Посмотри на значения. 1300 сМ. Дедушка и внук.
Викинг подался вперед и уставился на цифру. 1300. Закрыл глаза, откинулся на спинку стула, запустил руки в волосы.
Это невозможно. Его отец – Густав Стормберг. Особо близких отношений у них никогда не было, но это точно его отец. Все эти годы, проведенные в доме модели «Эльвбю». Завтраки, празднования Рождества. Вечера в баньке, когда ему разрешали пойти туда с папой и его коллегами, послушать их полицейские байки. Выбор профессии – по пути отца и деда. Приближающийся инсульт.
– Нет, – сказал Викинг. – Нет.
Роланд положил руку ему на плечо.
– Если Маркус – твой сын, – сказал он, – то мужик из болота – твой отец.
Карл смотрел на нее испуганно, с обидой и недоверием.
– Это правда? Ты переспала с отцом?
Карин расплакалась.
– Не переспала, – ответила она. – Он… он взял меня силой. Я чуть не задохнулась.
Слова казались бессильными.
– Так ты переспала с ним?
– Нет! То есть – да, хотя… он так и сказал? Он сказал, что я с ним переспала? Какой негодяй!
– Так это должно было остаться в тайне?
– Нет! Я сразу же рассказала все Густаву и Ларсу-Ивару, они вызвали его на допрос.
– Так что, будет суд?
Она закрыла лицо руками, зарыдала так, что плечи затряслись.
– Я такого от тебя не ожидал, – сказал Карл и шагнул к двери ее маленькой комнатки.
– Подожди, – сказала она сквозь слезы. – Не уходи. Мы должны поговорить. Я должна тебе все рассказать…
– О чем? О том, хороший ли любовник мой отец?
Она с трудом поднялась, пошла за ним, схватила за руку.
– Послушай меня, это очень важно.
Он вырвался. Сам внезапно заплакал.
– Как ты могла со мной так поступить? Неужели наши отношения для тебя ничего не значили?
Он отвернулся от нее, поплелся к выходу. С негромким сухим стуком дверь закрылась за его спиной. Этот звук пронзил тело Карин – рухнули все мечты. Из горла вырвалось жалобное завывание, она снова плюхнулась на кровать, зажав себе рот обеими руками. Слезы и сопли текли сквозь пальцы. Потом она легла в позу эмбриона, дыша открытым ртом. Только не умереть, не умереть, не умереть. Она обхватила руками колени, стала раскачиваться взад и вперед. Взад-вперед.
Возможно, она задремала.
Открыв глаза, посмотрела в сторону сосновой двери, за которой он исчез. Сучки на дереве складывались в узор, она увидела ангела и облако, паука и лису. Плакать она давно перестала, весь воздух вышел из легких с долгим вздохом. Она села.
Большой Нильс – сам дьявол. Это правда, теперь она поняла. Ощутила ярость к тетушке Агнес за ее вечные недомолвки. Почему она недоговаривала? Почему не могла прямо сказать все, как есть, что произошло на самом деле? Теперь Карин понимала, какие истории скрываются за словами тетушки, хотя и не могла знать наверняка. То, что произошло с ней, – не единственный случай. Всего лишь одно звено в цепи событий, уходящих далеко в прошлое – а теперь еще и в будущее.
Сама она со всем этим не справится. Надо срочно поговорить с тетушкой Агнес.
С самого детства он знал, что девочки его не привлекают. Его лучшего друга звали Уве, это был слабый болезненный мальчик, которого он любил больше всех на свете. Они отучились в одном классе в школе Калтиса. Потом вместе поступили на столярные курсы в Стентрэске. Их любовь была нежной и невинной. Уве умер от туберкулеза в возрасте 15 лет, в первую зиму войны, и Густаву казалось, что он никогда больше не сможет улыбаться.
Мама Агнес давно поняла, как обстоит дело, и заставляла старшего сына гулять с девочками «ради приличия». С некоторыми из них он целовался, две влюбились в него.
Его отправили учиться далеко от дома, пока не начались сплетни-пересуды.
С Ларсом-Иваром Пеккари из Тэрендё он вновь обрел радость. Они познакомились в училище и оставались вместе до конца жизни.
Путь оказался нелегким.
После того как маленькую кузину Карин изнасиловали в конторе в Калтисе, по поселку поползли слухи о нем и Ларсе-Иваре. Густав понимал, что их распространяет Большой Нильс. Они с Ларсом-Иваром обсуждали, что сделать, чтобы это остановить. Разъехаться? Завести по отдельной комнате? Будет ли этого достаточно? Может быть, одному из них придется уволиться и устроиться на работу где-то в другом месте? Может быть, в Стентрэске? Не слишком ли близко?
В поселке на них стали коситься, шептаться за спиной.
Они не видели никакого рационального выхода.
Только иррациональные.
В этот момент тетушка Агнес позвала их в свою квартиру на улице Кварндаммсвеген. Были приглашены все – три брата, Карин и Ларс-Ивар.
Они встретились в воскресенье в середине февраля, после воскресной службы. Выходные перед ярмаркой в Йоккмокке – ледяной холод, ясное небо. На столе морс из черной смородины и ванильные сухарики.
