– И у Густава Стормберга был доступ к такому счету?
– Очевидно, да.
– Но как это возможно? – проговорил Викинг. – Ведь в банках все так строго контролируется!
– Это старый счет, – объяснила Алиса. – До 1992 года счет в швейцарском банке можно было открыть полностью анонимно. Нужно было знать номер счета и иногда код. Это могла быть серия цифр, как здесь, или кодовое слово.
– Так кто же его открыл? Густав?
Алиса снова придвинула к себе ноутбук.
– Я не спрашивала, они бы мне не ответили. Вероятно, они сами не знают.
Некоторое время она что-то читала, переходя с одной страницы на другую, в задумчивости потянулась к его стакану с соком и залпом выпила. Потом кивнула.
– Даже не нужно было открывать счет самому, – сказала она и прочла с экрана: «Счет мог открыть посредник – адвокат, бухгалтер или любое другое лицо. Посредник заполнял формуляр, в котором гарантировал, что ему известно, кто настоящий хозяин счета, и после этого счет открывался».
– А всякий, кто знал номер счета и код, мог – что? Получить выписку со счета? Снять деньги? Внести?
– Точно.
– И можно было привезти кучу наличных в большом мешке для мусора? Не объясняя, откуда они взялись?
– Судя по всему, да.
– А банк понятия не имел, кто же истинный владелец денег?
– Именно так.
Викинг схватился за голову.
– Все, кто знал код и номер счета, имели к нему доступ? И мама тоже?
– Если она знала, что означают эти цифры.
– Как уже было сказано, она сохранила их в своей заветной коробке.
Викинг пошел в кухню, достал из холодильника бутылку белого португальского вина. Не того же самого, которое они пили на первом свидании, но похожего. Вернулся в гостиную с двумя бокалами для себя и Алисы.
– Ты сказала – до 1992 года, до этого момента можно было открыть анонимный счет. Что произошло в 1992 го-
ду?
– Реальность настигла банки. Законы ужесточились.
– Там есть какие-нибудь деньги? На счету у Густава?
Она сделала глубокий вдох.
– Счет в швейцарских франках. В шведской валюте средства на счету составляют двадцать шесть миллионов крон.
Викинг уставился на нее. Она встретилась с ним взглядом. Нет, она не шутила.
– Двадцать шесть миллионов? – переспросил он. – Крон?
– Два с половиной миллиона швейцарских франков. Счет был открыт в шведских кронах, а в начале 1960-х валюты были почти равноценными. Тогда же деньги были обменяны на швейцарские франки. Сегодня швейцарский франк примерно в десять раз дороже кроны.
– Так сколько же было внесено на счет?
– Девятьсот тридцать пять тысяч крон. При обмене получилось семьсот семьдесят тысяч франков. Все эти годы осуществлялось скромное управление этими средствами, приносившее доход в размере 2,2 процента за вычетом расходов.
– Двадцать шесть миллионов?
Она кивнула.
– А она… Карин пользовалась этими деньгами?
– Счет был создан весной 1963 года. С тех пор никто не вносил и не снимал деньги. Ни единого раза.
Викинг поставил бутылку и бокалы на журнальный столик, опустился на диван и закрыл лицо руками. Мысли скакали в голове, как шарики в барабане при розыгрыше лотереи. Откуда, черт подери, у Густава взялись такие деньги?
Он опустил руки и посмотрел на Алису. Она ответила ему спокойным взглядом. Угловатые плечи, тонкие пальцы. Полковник ГРУ. В ее обязанности входило проверять, анализировать и делать выводы по данным из открытых источников.
Поднявшись, он вышел в кухню. Анна Берглунд стояла у плиты и что-то варила, оконное стекло запотело изнутри. Наверное, макароны. Алиса вышла за ним в кухню, встала у него за спиной, обняла за талию, прижавшись щекой к его спине.
– Наша канарейка, – произнес Викинг, не сводя глаз с Анны Берглунд. – Пока она чирикает в своей клетке, опасности нет.
Алиса разомкнула руки, встала рядом с ним. Он обнял ее за плечи.
– Так вот она какая, – сказала Алиса. – Наш двойной агент.
Вербовка осуществилась просто, по классическому варианту. После финансового кризиса в начале 1990-х у Анны Берглунд возникли серьезные финансовые трудности. Ее брат сидел в польской тюрьме. ГРУ смогло мгновенно решить обе проблемы. Вероятно, поначалу ей показалось, что это здорово. Теперь же ее перевербовали, и в ее задачи входило снабжать ГРУ фальшивыми результатами. Это будет продолжаться до тех пор, пока русские не догадаются, что ее раскрыли. Если, конечно, догадаются. Тем временем Анна продолжала преспокойно варить макароны и попивать красное вино.
Алиса молча разглядывала женщину. В конце концов Анна Берглунд, должно быть, почувствовала на себе взгляды – она обернулась и посмотрела в окно.
– Она нас не видит, – сказал Викинг. – Тут слишком темно.
– В темноте трудно что-то разглядеть, – сказала Алиса. – Пойдем допьем вино.
– Привет, Сив! – сказал Викинг. – Можно мне войти?
– Ясное дело, заходи, – проговорила Сив удивленно и немного смущенно. Она была явно не готова к приему гостей. Стояла в одних чулках, немного спущенных. Однако широко распахнула дверь, поправила уложенные локоны.
– Сусанны нет, – сказала она. – Вчера уехала домой в Тэбю.
– Я хотел поговорить с тобой, Сив.
Пожилая дама выглядела встревоженной и слегка растерянной, ухватилась за полку, надевая тапочки.
