Карин заплатила вперед, и ее отвезли к желтому дому модели «Эльвбю» неподалеку от Кварндаммсвеген. Там пока не было мебели, но кухня и ванная уже на месте. Есть пока можно и на полу, а у Агнес найдутся два матраса с конским волосом.
Малыш проснулся и заплакал, но она дала ему грудь, и он успокоился. Она провела пальцем по его светлым волосикам, вдохнула запах младенца. Какое чудо! Поцеловала его в лобик.
Агнес с недовольным лицом достала из гаража два матраса.
– Не понимаю, что тебе здесь делать, – сказала она. – Твое место рядом с мужем.
Стоял осенний день, прозрачный и ясный – ослепительно-голубое небо, изморось на деревьях. Матрасы Агнес прислонила к стене гаража. При каждом слове изо рта вырывалось облачко пара.
– Придется Густаву приехать сюда, – ответила Карин, покачивая коляску.
– Это неудобно, – возразила Агнес. – Дом не закончен. Он не может ездить туда-сюда каждый день, слишком далеко. Вы могли бы завести себе дом в Мессауре.
– Мессауре будут сносить.
– Да, но до тех пор.
– Густав может устроиться в полицию в Стентрэске, – сказала Карин.
Агнес огляделась – вокруг не было ни души.
– Нужно найти работу и Ларсу-Ивару тоже, – негромко проговорила она. – Они должны быть вместе.
Карин кивнула – это она и сама понимала.
– Осенью я пойду учиться, – сказала она. – Сначала в реальное училище, потом в гимназию, а потом буду поступать в университет.
Глаза у Агнес округлились.
– Ты о чем? У тебя же ребенок.
– Ты будешь заботиться о Викинге, пока меня нет.
Агнес громко охнула.
– Ты что, совсем не в себе?
– Я хочу, чтобы было так, – ответила Карин.
Глаза у Агнес почернели.
– Чтобы я сидела в няньках? С ребенком от насильника?
Карин сделала шаг к ней.
– Все мы приносим что-то в жертву, – сказала она. – Все, кроме тебя. Ты получила все, чего хотела. Лонгстрёмов нет, у тебя квартира со светом и теплом, Густав женат и пристроен. Ты должна сделать это для меня и малыша – и ты будешь заботиться о нем с радостью.
Они стояли, глядя друг на друга.
– А если я откажусь? – спросила Агнес.
– Ты прекрасно знаешь, что я сделаю, если ты откажешься, – ответила Карин.
– Только попробуй, – прошипела Агнес.
– И что ты со мной сделаешь? Прибьешь меня колом в Кальмюрене?
Она пристроила один матрас на коляску и кивнула на другой.
– Помоги мне донести, – сказала она и пошла вверх по склону в сторону своего дома.
Те девятьсот восемьдесят пять тысяч крон, что хранились под полом кладовки в комнате Турда, были упакованы в два черных полиэтиленовых пакета – внутри лежали тысяча шестьсот конвертов для выдачи зарплаты.
За день до Рождества Турд и Эрлинг устроили генеральную уборку в своей комнате, выстирали постельное белье и покрывала и между делом вынесли к «Дуэту» два черных мешка и увезли в дом у водопада Тэльфаллет. Похоже, никто не видел, как они их выносили, а если кто и видел, то никак не прокомментировал.
Рождество отмечали в доме Густава и Карин, где теперь появились и диван, и обеденный стол, и книжный шкаф. Малыш гулил и смеялся, он уже мог сидеть за столом в высоком детском стульчике, если подложить под спину подушку.
Выходные дни между Рождеством и Новым годом Турд и Эрлинг провели, открывая конверты с зарплатой, сортируя деньги и сжигая конверты в железной печи.
Накануне Нового года Густав и Ларс-Ивар приехали к ним в домик на горе. Турд показал, как он рассортировал купюры, они поговорили о том, как лучше вывезти деньги.
Эрлинг заметил, как Турд набрал воздуху в легкие.
– Мы взяли себе пятьдесят тысяч крон, – сказал он Густаву. – Это нам с Эрлингом за работу.
Густав молчал долго-долго. Турд ждал.
– Деньги никто из нас брать не будет, – сказал Густав. – Так мы договорились.
– Ты договорился, – ответил Турд.
– Деньги не были целью, – сказал Густав. – Они были нужны, чтобы отвлечь внимание от исчезновения.
– На самом деле нам причитается половина, – сказал Турд. – Но мы на это не претендуем. Только вознаграждение.
– Бог повелел нам победить собственный эгоизм, – сказал Густав. – Деньги дожны быть использованы на хорошие дела, а не на наши прихоти.
– Прихоти? И это говоришь ты, у которого есть и дом, и жена, и работа, и любовник?
– Где деньги? – произнес Густав. – Немедленно принеси их сюда.
– Ни за что, – ответил Турд. – «Ваттенфаль» передо мной в долгу.
На этом диалог между братьями прервался и больше не продолжился уже никогда.
В новогоднюю ночь Эрлинг и Турд уехали домой. По пути они слышали, как зазвонил одинокий церковный колокол в Стентрэске, возвещая о приходе нового года.
Настал 1963 год.
Осенью того года Карин пошла учиться. Агнес сидела с мальчиком. Он был жизнерадостным ребенком, любил смеяться и петь. Со временем Агнес очень привязалась к нему. Несколько лет спустя, изучив основы социальной работы, Карин устроилась в отдел социального обслуживания населения администрации Стентрэска, где впоследствии и закончила карьеру в должности заместителя начальника отдела.
