Люмпен-миллиардеры ненавидели социализм за отсутствие рынка; государство мешало соревнованию. Нужен рынок, а рынку необходим директор, как дорожная полиция нужна скоростной автостраде. «Системные либералы» (так в России называли сторонников распределения народных богатств) придерживались твердого мнения: выборы президента должны быть открытые и честные, поскольку не имеют ровно никакого значения. Не вполне понятно, зачем честно выбирать того, кто не играет никакой роли — но для символического общества эта несообразность нормальна. Если выберут неудачного директора, его переизберут.
Бедным людям говорили, что неполадки на рынке происходят по вине директора рынка и директора надо переизбирать — но открыто и непременно честно! Колонны демонстрантов с плакатами «За честные выборы!» и «Не трогать итоги приватизации!» пересекали разграбленную страну и создавали впечатление активной социальной жизни. Граждане либерального толка дежурили ночами у избирательных урн: надо чтобы выборы символического лидера были реальными, а не условными!
Раздражало то, что нынешний директор рынка был избран нечестным путем.
Сперва возражений не было, директор всех устраивал: неприметное лицо, мелкий рост; по роду занятий был шпионом, агентом КГБ (впрочем, люди, симпатизирующие новому директору, говорили «разведчик» и вместо «мелкий рост» говорили «невысокий»). Люмпен-миллиардеры пригласили маленького человека в управляющие, выбирали придирчиво, как сторожевого пса: надо чтобы с бульдожьей хваткой, а хозяина не трогал.
Чистоплюи ахнули:
— Как так? Мы ведь против сталинского прошлого! Ведь архипелаг ГУЛАГ же!
— Ведь вы же сами, вашество, — искательно обращались интеллигенты к люмпен-миллиардеру, — вы говорили-с, что преступления ГБ перед народом неисчислимы… — дивились служилые интеллигенты. — Как же можно-с?
— Глупцы, — отвечал хозяин своим интеллигентным лакеям, — это перед символическим народом преступления ГБ, может быть, и неисчислимы… А начальству офицеры госбезопасности служат хорошо, проверенные песики. А что вы обличаете сталинизм, это правильно, я даже и деньжат подкину — тут как раз приватизировали комбинат… Бери, голубчик, не стесняйся: тут и на обличения хватит, и на курорт поедешь с семьей.
Интеллигенция внимала и кивала: начальству виднее! В те годы приглашать гэбэшника к себе в охрану стало модным, будоражило воображение — прежде боялись офицеров безопасности, а теперь они офицеришке отдают приказы.
Хозяева завели личные гвардии, собственных следователей и судей, казалось, что и ГБ приватизировали. Интеллигенция в первые годы правления обожала маленького человека.
Директор рынка адекватен. Тих и послушен.
Так же точно в годы смуты 1612 года (когда поляки и литовцы овладели Кремлем, да не удержали трон) — так же вот и бояре в те годы выбрали на царство неприметного и убогого Михаила Романова: дескать, он «мал и разумом не дошел». Выбрали Мишку Романова затем, чтобы не дать никакому из боярских кланов преимущества перед другим: пусть уж правит мелкое ничтожество. Мы будем дергать марионетку за ниточки, каждый в свою сторону, и таким образом сможем соблюдать принцип «равноудаленности от власти». План бояр 1612 года нынешние бояре повторили в точности. Они даже именовали свой союз «семибанкирщина» — пародируя пресловутую «семибоярщину» 1612 года, те самые семь родовитых семейств, что правили Россией.
Один из них, до того, как стать миллиардером, спекулировал театральными билетами, скакал на морозце у входа в Большой театр, сшибал по трешке за каждый билетик. Другой из нынешних «бояр» прежде спекулировал валютой, а третий держал кооператив по строительству деревянных туалетов на садовых участках, четвертый имел два ларька для торговли цветами; вот пятый был комсомольский активист и воровал редко, зато шестой был экономистом и дружил с седьмым, рэкетиром.
Вот они и выбрали нового Бориса Годунова из офицеров ГБ. Они им управляли, а он их ненавидел. Приземистый, с лицом, на котором не отпечатывались чувства, он говорил тем, кто выбрал его за невзрачность, цедил сквозь зубы: вы взяли меня на службу за то, что я серенький, послушный, обучаемый? Да, я такой. Вам понравилось, что я человек без свойств, тихий, как тень, какими вы были до того, как разбогатели? Извольте, из меня выйдет отличная тень — ваша тень. Вы были тенями советской экономики, верно? Вы были тенями мирового валютного фонда? Вы были тенями западных корпораций? А я стану тенью тени. Вы тихо крали из российского бюджета и прятали награбленное в тень? Отлично, я научился у вас, знаю, как вы все устроили. Он собирал на каждого досье, и, пока люмпен-миллиардеры думали, что дергают его за ниточки, он нашел все их тайные нити.
