Честная английская женщина не уважала тех, кто не смог научиться правилам цивилизации. «Бедные люди» России стали презираемы повсеместно. И в самой России их не берегли.
Советники российского президента изобрели выражение «глубинный народ», оно ласкало слух вороватых чиновников мистическим смыслом: пусть, дескать, мы топчем бедных людей, но ведь есть нечто сокровенное в народе, что нам не затоптать — есть особенный русский народ, глубинный, живет он в своих норах, таит в себе духовность, невзирая на лишения — и до него не добраться. Понятие «глубинный народ» оправдывало любые поборы — если вдуматься, так людишек мы давим лишь на поверхности — чуть высунутся, тут мы их и давим; а «глубинного народа» наши проказы не касаются. Если вдуматься, именно глубинному народу и служим.
Глубинный народ был, как говорили, «ресурсом», таким же полезным ископаемым, как руда или алмазы. Содержат ископаемое в блочных трущобах, время от времени выковыривают людишек на свет божий.
Пробил час: теперь надо использовать глубинный символический народ. Так мальчик достает из шкафа коробку с оловянными солдатиками и высыпает на пол — сегодня он будет играть в войну.
Царям не жалко бедных людей, но иногда их гнетет мысль о том, что их, маленьких людей, унизят другие маленькие люди. Царей раздражает наглость маленьких людей, управляющих бывшими колониями. Они боятся, что, сбившись в стаю, маленькие люди затравят их, больших (потому что себе самим маленькие люди кажутся уже огромными).
Однако есть логика исторических процессов, которая выше обид и страхов маленьких людей. По этой логике былые колонии — Грузия, Казахстан, Литва, Эстония, Финляндия — готовились рвать и кусать бывшую империю. И по той же логике главный удар должен был быть нанесен со стороны Украины — это все понимали, и маленький человек, сидящий в Кремле, тоже это понимал.
Считалось, что Украина борется за свою свободу выбора — за ту самую свободу, которая позволяет свободному миру менять Бориса Джонсона на Лиз Трасс, а Лиз Трасс на Риши Сунака. На Украине выбрали президента-актера; из «маленького человека» он стал избранником народа, его называли «Верховный». Энтузиасты, верящие в то, что происходит борьба за свободу, говорили: смотрите, выбранный народом маленький человек не хочет смириться с потерей Крыма. Президент прежде был комическим актером; он никогда не принимал участия ни в единой политической дискуссии.
Комедийного актера наняли для того, чтобы он отменил мирные переговоры. Бедные люди, избравшие актера в президенты, верили, что актер транслирует их общую волю. Возбуждение бедных людей на Украине в первые годы именовали «революцией достоинства», и закончилась «революция достоинства» тем, что маленький человек послал бедных людей на смерть. Бедные люди готовились к войне ради обладания полуостровом, который им недавно подарили, а теперь забрали обратно.
В это же самое время другой маленький человек в Кремле, успевший уже подчинить себе бояр и превратиться в человека большого, изучал карту и понимал, что война неизбежна. О, как ненавидел он свое окружение, как ярился на западных хитрецов, как презирал украинского клоуна. Бояре-фарцовщики давно вывели свои капиталы из России, их дворцы и яхты находились в других странах и даже в другом полушарии; страну выскребли до дна — доскребли до глубинного народа. Россию развалят на части, как это давно планировалось, и возбужденная Украина станет тараном Запада. Речь Посполитая собиралась снова, украинского президента уже принимал президент Польши и водил маленького украинского актера в музей показывать исторические картины, где изображено, как великий польский король Штефан Баторий милостиво принимает униженное русское посольство. Вот как будет, вот как должно быть.
Россию приговорили быть «империей зла», и маленького русского царя называли «Черный властелин», используя термины Толкина. Почему Россия — это империя, никто сегодня объяснить бы не мог, колоний не осталось — все обстояло прямо наоборот: народы, некогда входившие в Российскую империю, сжимали вокруг России волшебное кольцо всевластья. Русские — орки, а украинцы назначены быть храбрыми рохирримами, поляки — это воины Гондора, американцы — эльфы, а британцы — это добрые хоббиты, которые мирно пьют чай с кексом. Какая удобная мифология! И силы Запада собирались в кулак, чтобы нанести последний удар по непомерно большой стране, которая давно пожирала себя сама — оставалось добить. Толкин оставил совершенный план военной кампании, им и будут руководствоваться.
Значит, война.
