На пороге стояла соседка миссис Кингсли, ответственная по улочке Черч-роуд за соблюдение распорядка в выносе мусора, а за ее плечом — печатник Колин Хей, член добровольной дружины, и младший бурсар Камберденд-колледжа, Алекс Гормли, отставной майор со стеклянным глазом.
— Мы к вам, миссис Рихтер, — сказала Сюзен Кингсли. — Поскольку вы не ходите на наши собрания, принято решение вас навестить.
— Входите, — сказала Мария, — правда, муж в отъезде. Мы с детьми собираемся чай пить.
— Именно потому, что ваш муж Марк Рихтер в отъезде, мы и пришли, — сказала Сюзен Кингсли, неумолимо глядя в глаза эмигрантке. — Поступил сигнал, что Марк Рихтер уехал в Россию.
— Ну и решили проверить, — сказал Колин Хей. — Вдруг вы все уехали. — Колин не особенно любил допросы. Растащить драчунов на матче регби — это дело стоящее. А допросы жильцов он не любил.
— Что вам надо проверить? — спросила Мария. — Хотите поглядеть, как мы живем?
Сюзен Кингсли, настроенная на укрепление общежития во вверенной ей улице, отличалась (как многие британцы) простотой и резкостью в общении с нижестоящими и в особенности иностранцами.
— Подробностями вашего быта не интересуюсь. Но пару вопросов обязана задать. Если не ошибаюсь, вы русская?
— Да, — сказала Мария.
— Но выбрали для жизни Великобританию.
— Не выбирала.
— А как вы сюда попали?
— Мой муж здесь работает, — сказала Мария и поглядела на стеклянный глаз Гормли. Отставной майор, бурсар колледжа, распределявший жилье, кивнул.
Затем Гормли сказал:
— Ее муж больше не работает. Уехал.
— А дом, стало быть, остался за его женой, — уточнила Сюзен Кингсли. — Правильно я поняла?
— Дом выдан пожизненно, у Рихтера имеется контракт с Камберлендом.
— Что ж. Контракт — это всего лишь бумага.
— Что вы имеете в виду? Вы хотите отменить контракт?
— Именно об этом и речь, — с суровой простотой сказала миссис Кингсли, — ваш муж (вы ведь еще не в разводе?), насколько понимаю, выбрал режим Путина?
— Донос на вас написали, — сказал Колин Хей. — Ну этот, как его там, лысый такой. А мы ходим и проверяем каждый донос. Дурацкая работа, если честно.
— Наш долг, — сказала миссис Кингсли. — Итак, вы поддерживаете агрессию на Украине?
— Как я могу поддерживать? Я с детьми сижу.
— Важно, чтобы до вас дошло, в какую непростую ситуацию вы попали. Мы хотим вам добра. Я лично желаю вам разобраться в самой себе. Демократии брошен вызов. Английские законы меняются. Решено изымать имущество у преступных олигархов.
— При чем тут мы?
Сюзен Кингсли оглядела кухню и собрание игрушек.
— Допустим, вы не олигархи. Однако показательно игнорируете английское общество. Не посещаете наши собрания. Мы, знаете ли, по четвергам чай пьем все вместе. В чайной комнате Гусбери, около универмага «Маркс и Спенсер», мы пьем чай со скоунами. Весьма пристойное заведение.
— Там работает кассиром сестра моей супруги, — сообщил Гормли. — Отменные сэндвичи.
— Сэндвичи с огурцом и лососем. Мы пьем чай, обсуждаем вещи. (Discuss things.) Вы могли бы с нами обсуждать вещи. Но, судя по всему, вы не хотите обмениваться идеями. (Share ideas.) Вы желаете обсуждать вещи и обмениваться идеями с обществом?
— Обмениваться идеями? — спросила Мария.
— Да, обмениваться идеями.
— Но у меня нет идей.
— Но взгляды у вас есть? Вы должны ими поделиться.
— И взглядов нет.
— Я имею в виду мысли, — снисходительно пояснила миссис Кингсли. Надо быть терпеливой к иностранке, которая не освоила английский словарь. — Английский язык весьма трудный, понимаю. Взгляды — это мысли. Понимаете? Иметь взгляды — это значит иметь мысли; мы, англичане, имеем свое мнение и выражаем собственные взгляды. Так принято в нашей стране. Какие у вас имеются мысли?
— Я своих детей люблю. И люблю мужа. Других идей нет.
— Мужа любите? — Сюзен Кингсли осуждающе, участливо и скорбно смотрела на Марию. Да, можно наблюдать сумбурные, неосмысленные чувства; что ж, и это тоже эмигранту можно простить. Видимо, тощая женщина не лжет и действительно испытывает симпатию к своему супругу, к неверному и слабовольному человеку. Известно, что славянская женщина по натуре — рабыня. Трудно ожидать иной реакции. Сюзен Кингсли знала, что такое мужская неверность. Много лет назад у ее супруга, мистера Кингсли, была короткая связь с их дантистом, поляком Збышеком Кислевским, розовым блондином. Но мистер Кингсли сумел пройти испытание с достоинством. Семья не пострадала, мистер Кингсли раскаялся в содеянном, мистер Кислевский сменил практику; супруги Кингсли, примирившись, слетали на Майорку. Вряд ли их русский сосед Марк Рихтер способен на такое. Чтобы поступить так, необходимо внутреннее достоинство. Сомнительно, что славянам присуще бытовое благородство. Весьма маловероятно.
— Дети, понимаю. Да, дети. Наш сын уже вырос и работает в банке «Ллойд». Дети, бесспорно, занимают некое время. Но существуют иные вещи, помимо ваших детей. — О муже худой женщины Сюзен Кингсли тактично решила не упоминать. — Гражданский долг. Политика. Вы знаете, что это такое?
— Наверное, — сказала Мария.
— Вы не интересуетесь политикой?
— Нет, — сказала Мария. — Не интересуюсь.
