Затем шли колонны самоходных орудий, по лафетам которых писали «Газпром»; иной западный журналист мог бы решить, что менеджеры газовой компании решили отдать жизнь за Родину: тем более, что вопрос с поставкой газа через трубы «Северного потока» был ключевым для начала войны. Не исключена вероятность, подумал бы журналист, что менеджеры среднего звена едут мстить украинцам (а через них — англосаксам) за то, что контракт сорвали. Однако менеджеры на убой не поехали — отправили письмоводителей и вахтеров. Тридцать тысяч человек должен был поставить в армию «Газпром» и двадцать тысяч человек обязан был рекрутировать из своих сотрудников Сбербанк; ну и почистили ряды охранников, уборщиков, водителей и прочих дармоедов. Зачем держать на парадном подъезде десять мордоворотов, если пятерых достаточно? Бравые бритые парни ехали умирать, чтобы отдать долг «Газпрому». Война решала щекотливый вопрос: что делать с личными армиями олигархов? Россию наводнили десятки тысяч бывших спортсменов, служивших в личной охране богачей, — их следовало утилизировать. «Газпром» так и поступил. Закупили (помимо бритых парней) также бронемашины и гаубицы.
— Повезло тебе, Василий. Пошел бы шоферить в «Газпром», так сейчас бы на броне катался.
— А я что. Куда пошлют. Мне, Андрей Андреич, жизнь ни к чему. Телевизор я уже посмотрел. Водку попил. Можно и помирать.
— Верно.
Ехали дальше — попутно изучали войска.
— За что воюем, Андрей Андреич?
Варфоламеев не отвечал. Привычки разговаривать с шофером не завел. Но путь длинный, через час Василий опять спросил:
— Ежели мне помирать, так я ведь интересуюсь: за что помирать?
— А тебе не все равно?
— Вообще-то, без разницы. А ты сам, начальник, знаешь?
— Приблизительно.
— Хорошо, Андрей Андреич, что ты своему шоферу не врешь. А то сказал бы: «За Родину». А я, дурак, еще поверю.
— Ну-у-у. Как тебе, Василий, объяснишь? Ты ж не поймешь ничего.
— И то верно.
Долго ехали молча.
— Но ты, Андрей Андреич, рискни. Объясни. Вдруг пойму.
— Страна большая. В одном месте приклеишь, в другом отвалится. Если царь дурной, сразу в пяти местах отвалится. А нам что делать? Всякий новый царь за другим прибирается. Понял?
— Потому и война?
— Как всегда.
Василий помолчал, раздумывал.
— Понял. Чего тут не понять? Все знают. Пьющий был старый царь. Принимал на грудь много. Россию пропил.
Варфоламеев глядел в окно на колонну танков; шли гулко и ровно, тяжелое стадо слонов.
Василий продолжал:
— Хватился новый царь, а поздно. Проснулся, кофий выпил, глядь по сторонам: и того нет, и сего нет. Зовет, допустим, свою секретутку любимую. Ох, в народе говорят, он до баб охоч. Ну, приходит такая. А он ей грит: «Где, — грит, — наша Прибалтика?» — «А нетути, вашество, Прибалтики. Пропили». — «А Одесса-то хоть есть?» — «Так ведь и Одессы нет!» — «Ладно, — грит, — а Ташкент — город хлебный?» — «Так и Ташкент пропили. И ладно бы просто пропили! Так ведь русских людей там оставили, крепостными у баев. Везде русских бросили». Верно говорю, Андрей Андреич?
— Своих не бросаем, — с неожиданной злостью процедил Варфоламеев, цитируя кого-то.
— То-то и оно, что бросаем. Везде бросили. Вот, интересуюсь я, Андрей Андреич. А сколько русских мы бросили в чужих странах? Ну, когда этот пьяный дурак бумажки подписывал? Просто любопытно.
— Миллионов тридцать.
— Много.
И опять ехали молча.
— А вот говорят, Сталин народы переселял, — сказал Василий. — Правда или нет?
— Ну-у-у, куда ему до Ельцина, — ответил Варфоламеев. — Масштаб не тот.
— Столько не каждый выпьет, — согласился Василий. — Тридцать миллионов?
— Двадцать восемь.
— Много.
И опять молчали.
— А если пожаловаться? — спросил наивный шофер. — Ну, как оно делается. Поднять вопрос на заседании. Ну, где там заседают. ООН, допустим. Дескать, тридцать миллионов наших бросили.
Варфоламеев промолчал.
— Скоро Тула, — сказал шофер, — через час город Тула. Остановимся, пожуем?
Варфоламеев кивнул.
— Говорят, бандитов из тюрем выпускают, правда или врут? — спросил Василий.
— Говорят, выпускают.
— А не все ли равно, из тюрьмы или нет, — резонно сказал Василий, крутя баранку, чтобы объехать фуры с бронемашинами, — в чем разница? Как будто другие не бандиты. Что думаете?
Варфоламеев молчал. Василий надоел чиновнику.
— Правда, какие из урок солдаты, — рассуждал Василий. — Чтобы супругу утюгом тюкнуть, сил много не надо. Алкаши все, руки дрожат. Но кнопку нажать сумеют.
Варфоламеев не ответил.
— А вообще, — продолжал Василий, — алкаши — тоже солдаты. Смертники. Каждый день к ларьку идти за водкой — это как с гранатой на танк. Пить — мужская работа.
Ехали молча.
— Раздавим хохлов, — сказал Василий. — Подлость какая: чужим оружием с Россией воевать. Набрали себе французских пушек.
Еще через десять километров Василий сказал:
— А тех, кто сегодня из России убегает, их, я считаю, надо в розыск объявить и расстрелять.
— Пусть бегут, — сказал Варфоламеев. — Хотят — пожалуйста. А что уголовников отпускают — считаю, правильно. Так много ворья уехало, надо поправить городскую среду. Без воров нельзя.
— Не опасно, считаете?
— Ну-у-у. Не опаснее, чем при образованных ворах.
