Арестович с Кларой Куркулис обсудили казус «лендлиза» в прямом эфире, а водитель Василий красочно описал хозяину эту телепрограмму:
— Вот, значит, он и грит, Арестович этот. Америка, грит, помогала России, пока Гитлер нападал? Та ему грит: помогала! А куда деваться? Помогала, натурально! А этот ей грит: а теперь Америка Украине помогает. И, получается, кто сегодня Гитлер? Хитро повернул! Вот скажи, Андрей Андреич, объясни. Я чувствую, что здесь вранье. А где вранье, понять затрудняюсь.
Варфоламеев засмеялся. Редко смеялся, но, когда хохотал, то от всего сердца: тряслись щеки, борода, плечи и живот.
— Все верно он сказал! — и Варфоламеев хохотал. — Дело знает! Тебя что смущает?
— Вроде правильно грит. Тогда, конечно, нам помогала Америка. Против Гитлера. А теперь им помогает — значит, мы и есть Гитлер.
Варфоламеев, отхохотавшись, вытер покрасневшее лицо носовым платком, громко высморкался и сказал:
— А что, это аргумент. Верно, Вася?
— Так ведь не поспоришь.
— Ну-у-у. Понимаешь, Василий, если бы Америка была Богом, тогда конечно. Аргумент. Бог за нас или против. Но Америка — не Бог.
— Не Бог?
— Да вот, представь себе.
— А то некоторые думают, что Бог.
— Нет, не Бог.
Василий задумался.
— С сорок пятого по две тысячи двадцать второй знаешь сколько дров Бог наломал? Вьетнам, Корея, Панама, Куба, Ирак, Ливия… Не пересчитать. Так что, Василий, Америка просто такая страна. Помогает тем, кому выгодно. Вот и все.
— Америка — страна. И Россия — страна. И каждая делает, что ей выгодно. Так что ли, Андрей Андреич?
Варфоламеев уже думал про другое.
— А людям-то что делать?
Лендлиз был, но вся Советская Россия стояла у станков, и люди работали в три смены. Люди из России не бежали. Из Украины уехало около двадцати миллионов. Вся Украина у станков не стояла — ее роль была в ином: поставлять пушечное мясо.
Россия для Америки пушечным мясом не была. Или была? Вот о чем думал Варфоламеев.
— А еще люди говорят, — заметил Василий, крутя баранку, — оружие уже было готово. Зеля, — так фамильярно называли президента свободной Украины, бывшего артиста Зеленского, — только попросил, а ему сразу и дали. Рот только открыл — и нате, пожалуйста, все готово.
Рассказывали Василию, что в первые минуты вторжения украинский президент воскликнул (ему предложили машину, чтобы скрыться): «Мне не нужно такси! Мне нужны ракеты!»
Сцена была подготовлена в мелочах. Сценарист среднего класса, писал обычно диалоги в сериалах про приключения морпехов, но эта сцена на уровне. Фразу репетировали заранее. Десяток раз актер произносил фразу, искал нужную интонацию: как именно произнести? Гордо? Горестно? Растерянно? Пылко? Пустить слезу — или пусть только угол глаза слегка намокнет? Но в конце концов вышло недурно. Сцена произвела впечатление на весь просвещенный мир.
И шофер Василий тоже оценил:
— А он такой, бледный, но гордый. Не, нормальный мужик, старается. В глазах, значит, слеза, но сам держится. Мне, грит, такси не нужно! Мне бомбы давай!
На всех зрителей подействовало. Крымская война 1855 года не явила такого единодушия — весь западный мир сплотился. На заседании ООН джентльмен (это был лорд Вульфсбери) положил ногу на ногу, поддернул штанину, дабы не помять складку на брюках, скроенных на Севил-роу, и коллеги воззрились на призывную надпись на его голубых носках — «Топчи русню!». Все развеселились. Как это по-английски! Understatement of underwear.
— Такие носки приобрел, — сказал коллегам британский лорд. — Цвет понравился. Голубое с желтым.
Никакого расизма: «русня» — это не нация, пояснил джентльмен, «русня» — это варварское состояние этноса, своего рода плесень. Бывает вирус, бывает инфекция, бывает русня. Русню следует уничтожить, а что будет с континентом Россией, это потом решим.
— Русские бегут, — говорил Арестович влажными губами, — обсуждать победу неинтересно. Интересно обсудить иное: что же делать с Россией?
Украинская сила (то есть немецкие танки, французские гаубицы, американские ракеты, английские самолеты, чешские бронемашины, польские пушки) ломила вперед, напирала на те территории, что когда-то подарили Украине Владимир Ленин, Григорий Маленков, Никита Хрущев, Иосиф Сталин, Борис Ельцин. Советскую власть ненавидели, но ее подарки ценили. Кто-то скажет, что это нелогично. Но история не связана с логикой. На те территории, которые теперь для украинцев были своими, кровными, близкими сердцу, шли германские танки, чтобы вырвать их из алчных русских рук. И прогрессивный мир ликовал: жадный медведь сунул было лапу — забрать свое, а просчитался: это уже совсем не его земля, угодил в ловушку хищник.
— Тормози, — сказал Варфоламеев, — вон указатель: Тула уже. Давай пельменную искать.
Нашли кафе, которое раньше называлось «Корчма Тараса Бульбы», а сейчас переименовали в «Третий Рим».
За соседним столиком — седая учительница, участвовала в московских демонстрациях «За честные выборы» десять лет назад. Тихая, сосредоточенная.
— Вот, мы приехали толстовские места смотреть, — сказал ей Варфоламеев.
И впрямь, Тула — город Толстого.
— Граф Толстой с ума бы сошел.
