Он осторожно шел по улице, останавливаясь, чтобы прислушаться, а затем снова шел. Однажды ему показалось, что он услышал звук каблуков по гравию. Он замер и низко пригнулся к дереву, потерявшись в его тени, оглядываясь по сторонам и чувствуя тревогу, но ничего особенного не произошло, и он пошел дальше.
Наконец он достиг жилища Элизабет Тинлинг, маленького уютного деревянного домика недалеко от строящегося Капитолия. Он окинул взглядом дорогу, а затем, убедившись, что там никого нет, проскользнул во двор мимо конюшни и к задней части дома.
Комната Люси находилась на первом этаже, в этой части, сразу за кухней. Это была крошечная комнатка, не больше, чем большинство чуланов в доме Марлоу, но это была ее отдельная комнатка, которая считалась чуть ли не наградой, чего большинство рабов не могло себе даже представить.
Джеймс подкрался к окну, снова огляделся, а затем тихонько постучал по стеклу. Он покачал головой и усмехнулся странности ситуации. Еще месяц назад он даже и представить себе не мог, что ночью, крадучись, будет пробираться, как какой-то преступник, сюда только для того, чтобы навестить эту глупую девчонку. Он счел бы это намного ниже своего достоинства.
Но теперь, подумал он, со всем, что он обрел: командование «Нортумберлендом», участие в битва на острове Смита, признание Люси в любви, у него и так хватает достоинств, чтобы пожертвовать такой мелочью. И, - подумал он, - этим все же стоит пожертвовать.
Он постучал еще раз, чуть сильнее, и в окне появилась, аморфная фигура Люси, сквозь темноту волнистого стекла. Она распахнула окно. Она выглядела растерянной, сонной, и немного раздраженной, но, увидев Джеймса, широко улыбнулась. Сон исчез из ее глаз.
На ней была только хлопчатобумажная сорочка, и тонкая ткань ниспадала с ее тела таким образом, что подчеркивала ее грудь и изгиб талии. Она не могла бы быть более соблазнительной, даже, если бы на ней вообще ничего не было. Мягкие каштановые волосы падали ей на плечи и большими локонами висели на шее.
— Что ты крадешься, и выглядишь как какой-то пират? - спросила она.
— Чего бы ни хотели пираты, мэм, я пришел именно за этим. - Джеймс улыбнулся ей в ответ.
— Тебе лучше залезть сюда, пока тебя не повесили, как вора. - Люси отошла в сторону, и Джеймс молча влез через окно. Она закрыла его и повернулась к нему, а он обнял ее тонкую талию, притянул к себе и поцеловал.
Люси положила руки ему на грудь, такие крошечные по сравнению с его телом, и ответила на поцелуй, сначала скромно, а потом с нараставшей страстью. Она провела руками по его шее и волосам, и он наслаждался ощущением ее тонкого, сильного тела, ее гладкой и идеальной кожи под хлопчатобумажной сорочкой.
— О, Джеймс, — тихо сказала она, затем положила руки ему на грудь и чуть-чуть отодвинулась, так что Джеймс все еще мог держать ее в своих объятиях. — Скажи мне, что любишь меня, Джеймс. Ты не слишком горд, чтобы сказать мне это, не так ли?
Джеймс посмотрел в ее темные глаза, детские и искренние. Не так давно он был бы слишком горд. Не так давно он не смог бы полюбить ни ее, ни кого-нибудь еще. Но многое изменилось с тех пор.
— Я люблю тебя.
— Ты женишься на мне, если моя хозяйка даст разрешение?
Джеймс почувствовал, как его пронзила ярость при мысли, что Люси потребуется разрешение ее хозяйки, ее владелицы, прежде чем она сможет выйти замуж, как если бы она была какой-то скотиной для разведения. И что для них значит брак? Смогут ли они жить вместе, спать вместе как муж и жена?
— Джеймс, прости, — сказала Люси. — Не сердись на меня. Я просто… я хочу стать твоей женой.
Джеймс крепко обнял ее и прижал к своей груди. — Конечно, я женюсь на тебе. Я был бы горд, жениться на тебе, — сказал он. И он сказал это совершенно искренне.
— Ты думаешь, что я просто глупая девчонка, я это знаю. Но ты был бы удивлен, если бы знали обо мне все, что можно было узнать, все, что я сама выдумала и совершала на самом деле.
Люси повернулась к нему лицом и снова поцеловала его, на этот раз еще более страстно, и он ответил на поцелуй с отчаянным желанием, целовал ее в губы, в щеки и в шею.
Он подхватил ее на руки, она, казалось, совсем ничего не весила, и отнес к маленькой кровати в углу. Он уложил ее на жесткий матрац, а затем лег вместе с ней, вытянув ноги вперед. Она возилась с пуговицами на его рубашке, и он гладил рукой ее бедро, под легкой тканью ее рубашки.
Они занимались любовью тихо, страстно, стараясь сдерживать себя настолько, чтобы не потревожить весь дом. Для Джеймса это было похоже на окончательное избавление от всей своей ненависти, изгнание всей своей ярости и принятие новой жизни, жизни, в которой он мог бы сам себе стать хозяином. Жизни, где он мог бы снова познать достоинство и любовь.
Их шепот стих, и они пролежали в объятиях друг друга большую часть часа, когда Люси перевернулась и ткнула Джеймса пальцем в грудь. — Ты лучше уходи скорее отсюда, мистер. Если моя госпожа найдет тебя здесь, то будет чертовски недовольна.
