Ветер выл, как какое-то живое существо. Он шквалами налетал на «Стремительного», сбивая его с курса, заставляя Бека сражаться, чтобы снова возвращать его на прежний путь. Дождь лил стеной, видимость упала до нуля. Даже темные просветы, к которым они направлялись, стали исчезать. Буря уже бушевала над всем Инкримом, ливень, ветер и мрак окутали все вокруг.
Потом горы впереди и просветы, к которым летел «Стремительный», исчезли.
Мы не успели, подумал Бек.
Несколько душераздирающих минут они висели в серой, бездонной пустоте, как заблудившиеся, не зная где они находятся.
Потом завеса дождя приподнялась и из мокрой темноты снова появились каменные стены, поднимавшиеся на тысячи футов и исчезавшие в тумане. Бек заметил проход между ними и резко направил «Стремительного» в его темную пасть.
Спустя несколько секунд они оказались внутри скального разлома, в котором было так темно и безветренно, как будто в подземном ходе.
— Дикари!
Аталан выплюнул это слово так, будто избавлялся от его горького привкуса. По подсчету Бека, это слово он использовал три раза за последние два предложения. Видимо, горечь никак не проходила.
— Убили четырех из нас без какой-либо веской причины, просто чтобы покарать нас за то, что мы вошли в эти руины! Это место мертвых! Ничего, кроме костей, камней и чудовищ, как то дерево! — черты лица тролля ничего не выражали, однако глаза сверкали от ярости. — Мы должны вернуться сюда со всем нашим народом и уничтожить их!
Даже сейчас, несколько часов спустя, он был разгневан. Они сидели на носу — Аталан, Кермадек, Тагвен, молодые друиды, Рю и Бек. Это была странно выглядевшая группа. Гиганты тролли с кожей, напоминавшей кору, и плоскими, практически ничего не выражавшими лицами. Друиды, которые были гораздо меньше и невероятно моложе. Приземистый и крепкий дворф с густой бородой. А Бек и Рю, уставшие и слабые от ран, которые они получили во время побега из Паранора, были похожи на ходячих мертвецов. «Стремительный» стоял на якоре на дне долины где-то среди гор Клу, почти около Погребальных гор. Инкрим и буря остались позади. Наступила ночь, и раненные тролли спали внизу. Все были измотаны.
Кермадек переменил свое положение и прислонился спиной к ограждению корабля. Его суровое лицо было бесстрастным, а голос спокойным:
— Оставь это, Аталан. — Он кивнул Беку и Рю. — Значит, в конце концов, юный Пендеррин нашел дорогу в Запрет. Он весьма находчивый. Его сообразительность у него не отнять.
— Он сообразителен, но есть ли у него магия? — спросила Рю, вспомнив вдруг о том, что Бек обнаружил из следов, оставленных ее сыном.
Кермадек пожал плечами:
— Есть кое-что. Он умеет читать отклики живых тварей. Он может распознать, что они думают. Например, лишайник. Или болотный кот. — Он посмотрел на Тагвена. — Такую магию и я бы не отказался иметь, Щетинистая Борода.
— Он говорил, что это всего лишь небольшая магия, — пробормотал дворф. Он хмуро посмотрел на Кермадека. — Не замети ничего, что дало бы повод считать иначе, я склонен верить ему на слово. У Пендеррина нет чего-то сверхнеобычного.
Тагвен оправился от обморока, хотя все еще чувствовал себя из-за него неловко. Кермадек долго пытался успокоить дворфа, говорил ему, что это обморок не имеет ничего общего с его отвагой, а всего лишь стал результатом усталости и стресса. То же самое могло случиться с любым, и не стоит обращать на это внимание. Однако, Тагвена, кажется, эти слова не убедили.
— Должна быть еще магия, которой он воспользовался при встрече с тейнквилом, — указал Трефен Морис. — Чтобы создать талисман такой силы, должно было понадобиться огромное количество магии. Даже если не вся она исходила от Пена, то ее следы прицепятся к нему. Ведь с собой он несет темный жезл. Любое обнаружение магии, принадлежащей Пену, выявит влияние этого талисмана.
Это было разумное объяснение, и даже Рю, по-видимому, приняла его. Только Бек понимал, что все не так. То, что он обнаружил с помощью своей песни желаний, сказало ему, что следы, оставленные его сыном, пропитаны только принадлежавшей ему магией. Кровная связь между отцом и сыном была настолько сильной, что в этом ошибки быть не могло. Пен открыл вид магии, которая все еще оставалась тайной, возможно, даже для него самого.
— Я очень сильно огорчен, услышав о смерти Арена Элессдила, — сказал он Тагвену, меняя тему разговора.
Дворф посмотрел на свои руки и медленно покачал косматой головой:
— Он был храбрым человеком, Бек Омсфорд. Он отдал свою жизнь ради того, чтобы остальные из нас смогли продолжить путь. Если бы не он, мы бы не добрались до Кермадека и Таупо Руфа, а тем более до Страйдгейта и тейнквила.
— А эта эльфийка — его племянница?
