— Начнем сначала: Мария Лопес первая сдала образец своей ДНК в «Геномику» в феврале две тысячи одиннадцатого года. Быть может, она сама узнала о такой возможности из информационных кампаний, но, скорее всего, ей кто-нибудь подсказал, учитывая, что она «простовата умом». Через пять месяцев, в июле две тысячи одиннадцатого, тест делает Микаэль. Должно быть, Жан-Мишель рассказал ему правду: сообщил о местонахождении гробика, показал семейный фотоальбом и объяснил, что он купленный ребенок. И что их с Элен настоящий сын, родившийся в больнице Ларибуазьер (наш найденный на чердаке скелет), погиб — без сомнения — в результате несчастного случая. Микаэль захотел разыскать свою биологическую мать, понять, кто же он такой… Так что он сдает образец своей ДНК. И это срабатывает, «Геномика» с ним связывается, и Микаэль вступает в контакт со своей настоящей матерью, Марией Лопес…
Камиль снова остановилась, промокнула лоб бумажным платком и продолжила:
— Господи, ну и жара… Короче, параллельно с поиском матери Микаэль продолжает и свою личную охоту, в частности фотографирует Даниэля Луазо, когда тот о чем-то договаривается с Николичем. Свое расследование он ведет с конца две тысячи девятого года, никому не говоря ни слова. Косово, Албания, Аргентина… После смерти Луазо он наведывается даже в его комиссариат. Это значит, что Микаэль знал о похищенных девушках. Что он нас опередил. Не понимаю, как он вышел на Даниэля Луазо и как далеко продвинулся в своем расследовании, потому что фотографии, компьютеры, все следы его жизни за эти последние месяцы исчезли…
Она не торопилась, чтобы Николя мог следить за ее рассуждениями, а также потому, что ее сердце работало как-то странно.
— Седьмого февраля две тысячи двенадцатого года, то есть через год после встречи Марии и Микаэля, делает тест ДНК и отсылает его в лабораторию из Парижа его брат-призрак, тот самый Фредерик Шарон-Харон. Потому что он тоже узнает, тем или иным образом, что ребенком был похищен в Испании. В том же месяце, пятнадцатого числа, Мария Лопес пытается покончить с собой, утверждая, что видела дьявола. А двадцать третьего после пыток убивают Микаэля. Все его дела, все досье уничтожены. И его отца тоже убивают, сразу же вслед за ним, да еще в присутствии зрителей или участников, которых забрызгивают его кровью.
— Почему же тогда Харон не убил свою мать?
— Либо потому, что у него духу не хватило, все же это его биологическая мать, либо потому, что она сошла с ума, а словам сумасшедшей никто не поверит. Я склоняюсь скорее ко второму варианту. Это привлекает меньше внимания, чем убийство, которое могло напрямую связать Харона с похищенными младенцами.
— А убив и Микаэля, и его отца, Харон уничтожил все следы своего собственного существования.
— Да. По этой же причине он замалчивает тайну испанских младенцев. Но вот чего он не знает, так это историю с младенческим скелетом, которая позволила нам выйти на него.
Самолет пролетел прямо над их головами и сел на ближайшую посадочную полосу.
— Брат, который убивает своего брата, да к тому же еще и близнеца. Как такое возможно?
— Ложные близнецы, настоящие близнецы… — сказала Камиль задумчиво. — В том, что их объединяет, есть нечто, выходящее за пределы рационального, логики. Какая-то невидимая связь, которую невозможно разрушить. Микаэль и Харон были разделены при рождении, совершенно не знали друг о друге, жили в тысячах километров друг от друга, но их пути снова пересеклись через сорок с лишним лет…
— И как ты это объясняешь?
— Это необъяснимо. Есть куча книг, в которых приведены все странные факты касательно близнецов. Это вроде историй о клеточной памяти и о том, что происходит с моим пересаженным сердцем. Что-то побудило меня к этому расследованию. Наверняка была какая-то причина, хотя мы, конечно, не в силах ее объяснить.
Она с трудом сглотнула слюну.
— Близнецы — не совсем отдельные личности. Даже если они вышли не из одной яйцеклетки, они продолжают чувствовать друг друга. Когда одному из них плохо, другой об этом знает. Возможно, даже не сознавая этого, Микаэль и его брат-убийца все-таки ощущали существование друг друга.
Она помолчала несколько секунд, потом добавила:
— В какой-то момент своей жизни Микаэль начал интересоваться гнусными сюжетами, убийствами, извергами, палачами, хотя прежде крутился в мире гламурных тусовок. Это было его собственным способом переступить черту. А сегодня мы обнаруживаем, что его брат — Харон, убийца, похититель, все самое худшее, что только можно себе вообразить. И он тоже переступил черту.
Они добрались до аэропорта и пошли по тротуару вдоль самых отдаленных автостоянок.
