• Россия давно одержима мечтой «подорвать возглавляемый США либерально-демократический порядок», однако президентские выборы 2016 г. были отмечены «значительным повышением откровенности, активности и размаха усилий»;
• Путин «распорядился оказать влияние на кампанию 2016 г. с целью… подорвать веру общества в американский демократический процесс, очернить госсекретаря Клинтон и уменьшить ее шансы на избрание президентом. Мы считаем, Путин и правительство России отдавали явное предпочтение избранному президенту Трампу»;
• «Когда Москве показалось, что госсекретарь Клинтон одержит победу на выборах, Россия стала концентрировать усилия на подрыве ее будущего президентства».
Это была мягкая формулировка. Трампу отдавалось «явное предпочтение», а усилия в значительной мере концентрировались на «дискредитации» и «подрыве» авторитета Клинтон. Упоминания о том, что Трамп и его соратники вступили в сговор или координировали свои действия с Россией, отсутствовали.
По словам Клеппера, источники не противоречат друг другу и складываются с связную картину. Информация была получена из так называемых «проверенных источников», которые не ошибались в своих данных и оценках многие годы, а как минимум один источник давал достоверную информацию на протяжении жизни целого поколения.
О чем не сообщалось ранее: один источник находился в такой опасности, что ЦРУ хотело тайно вывезти его из России за рубеж или в Соединенные Штаты. Источник отказался от этого, очевидно, из-за опасения негативных последствий его исчезновения для близких родственников.
Клеппер не назвал имен источников Трампу, хотя тот и имел право запросить их.
«Я не верю в агентов, — сказал Трамп. — Это люди, которые продают свои души и свою страну». Он не согласился. «Я не доверяю агентурным данным и этим шпионам».
Такое замечание заставило Бреннана, при котором ЦРУ почти полностью полагалось на агентурные источники информации, позднее заявить: «Я, пожалуй, не буду говорить об этом моим подчиненным».
Также ранее не сообщалось о том, что, по мнению ЦРУ, данные как минимум от шести агентов подтверждали сделанные выводы. Один человек, имевший доступ к полному совершенно секретному отчету, позднее сказал мне, что из этих источников только два были надежными.
Трамп спросил, хотят ли они что-то добавить.
«Да, есть еще один чувствительный вопрос», — ответил Клеппер.
«Вы хотите, чтобы мы остались?» — поинтересовался Прибус.
Коми сказал: «Я думаю, что мы обсудим это вдвоем».
«Да, только вдвоем», — согласился Трамп.
Хотя Коми умел играть роль бескомпромиссного служаки, он все же смягчил информацию, которая была у него. Он объяснил, что существует досье с неподтвержденными заявлениями и он передает его. Ему не хочется, чтобы это стало для избранного президента неожиданностью, поскольку досье уже широко циркулирует и наверняка появится в СМИ.
В досье утверждалось, что Трамп находился с проститутками в московском отеле в 2013 г. и у русских есть соответствующая видеозапись. Коми не упомянул об утверждении, что Трамп заставил проституток помочиться друг на друга в постели, где когда-то спали президент Обама и Мишель Обама.
Коми позднее написал: «Я решил, что эту деталь не обязательно сообщать ему во время рассказа о досье. Все было и так достаточно пикантно. Во время разговора у меня возникло странное ощущение нереальности, словно я смотрел со стороны на самого себя, рассказывающего новому президенту о проститутках в России».
Трамп решительно отмел все утверждения. Разве он похож на парня, которому нужны проститутки?
В своей книге «Высшая степень преданности» (A Higher Loyalty) Коми говорит: «ФБР пока не занималось расследованием его связей. Это была абсолютная правда. Мы не открывали дела против него. Нас действительно не касалось, что он выделывал со шлюхами в Москве, до тех пор, пока не было признаков того, что русские пытаются использовать его каким-либо образом».
А вот как он описал завершение встречи с Трампом: «Когда он начал уходить в оборону, а разговор стал скатываться в сторону катастрофы, я инстинктивно привел последний аргумент: “Мы не ведем расследование против вас, сэр”. Это, похоже, успокоило его».
Личный разговор продолжался пять минут.