Пока желудок побеждал, и Антон с нетерпением ждал еды. Появилась девочка с кухни, ловко обошла зашевеливших носами местных, и через голову Антона поставила на стол, прикоснувшись к его спине рукой, огромную, шипящую и шкворчащую сковородку. Антон в недоумении уставился на ее содержимое. Пахло одуряюще вкусно, среди исходившей паром маслянистой поверхности почерневшего от нагара металла грудой лежали шипящие ломтики чего-то светло-желтого с подгоревшими до темно-бурого цвета уголками и отдельными гранями. На половине металлической посуды распластались останки тушки какого-то животного — вероятно, птицы. Сохранившаяся кожа покрылась обожженной корочкой, шипела и пузырилась, исходя паром. Крохотные частицы сырой зеленой травы мелким мусором покрывали сверху и неведомые ломтики, и туловище загадочной птицы.
Звякнула вилка, небрежно брошенная рядом с его локтем девочкой. Антон на мгновение поднял глаза, люди за столом с доброжелательным любопытством уставились на него. Девочка за спиной что-то объясняла кому-то про то, что борщ еще не готов и они зря приперлись раньше времени. Антона же больше всего волновал вопрос «как это есть?» И что это? Надо ли подождать, пока все остынет, или надо есть, обжигаясь, пока инфекция так же гибнет от высокой температуры, как и собственные клетки едока? Желудок перевернулся через голову и возмущенно заурчал, Антон в растерянности огляделся. На выручку пришла Светка:
— Чего застыл? В городе еда не так выглядит? Смотри! — она протянула руку, схватила его вилку и ловко нанизала один из золотистых ломтиков. Подув немного на маленький кусочек надутыми розовыми губами, она закинула его целиком в рот и, явно довольная облизнулась: — Вкуснятина!
Антон, получив назад свой инструмент, аккуратно повторил эти манипуляции. Вкусы и запахи навалились на него, показавшись экстремальными. Отдаленный аромат чего-то знакомого — это и есть картошка? Мощный вал вкусов от нагретого масла, запах какого-то мяса, душистый привкус травы. Не обращая внимания на публику, молча наблюдавшую бесплатное представление, он один за другим запихнул в рот еще несколько ломтиков, блаженно щурясь от удовольствия.
— Курицу-то ешь, дикий ты человек! — на дальнем краю стола обнаружилась давешняя повелительница кухни — «Ба», как называла ее Светка.
Так вот значит, чье тело лежало среди этих божественных ломтиков на сковородке — курица! Антон всегда думал, что она намного больше, а оказалось — небольшая птица. Он ковырнул ее вилкой, массивная тушка качнулась и сорвалась у неловкого едока.
— Руками бери да ешь! Ох, горюшко-то! — почему-то пожалела его Ба.
— Давай помогу! — вмешалась Светка, не церемонясь, схватила горячее мясо прямо со сковородки, обжигаясь и дуя на пальцы, разломила его на несколько кусков. Облизывая жирные пальцы, Светка протянула ему одну из куриных частей. От этого действа Антон впал в полную прострацию — сочетание красивых женских губ и кружащего голову аромата жареной курицы для городского анахорета было настоящим шоком. Когда-то это была нога птицы — под поджаристой корочкой светлыми лохмами обнажилось сочное мясо, фарфоровой статуэткой торчал из его сердцевины влажно блестевший сустав отломанной конечности.
— Ешь, несчастный! За косточку бери и обгладывай! — продолжала просвещать его девушка.
Следующие пять минут Антон под одобрительные комментарии собравшихся поедал самое вкусное блюдо в своей жизни — жареную картошку с цыплёнком. С него слетели все следы культуры, которой было тщательно покрыто животное в глубине тела — он ел, ел и ел, и ему было хорошо. В какой-то момент он неожиданно для себя отметил, как зверь в глубине неодобрительно зарычал, когда Светка стащила с его сковородки другую ногу, и ему потребовалось немалое усилие, чтобы никто этого не заметил.
Он съел все, и ему стало стыдно. Очнувшись от безумия, Антон понял, что все вокруг молча наблюдали за ним, прекратив комментировать неловкости городского. Ему было стыдно, потому что он не только не сделал никакой попытки поделиться с окружающими, но у него даже не мелькнула мысль об этом. Шок от столкновения с едой диких оказался настолько сильным, что отбросил его за грань человеческого.
Первой нарушила молчание Ба:
— Порадовал ты меня, краснорожий! Спасибо! Еще никто картошечку у меня так не ел!
Антон очнулся:
— Спасибо вам большое! Извините меня — я просто никогда такого не ел. Извините, — еще раз повторил он тихим голосом.
Его хлопнул по плечу сидящий рядом Михаил:
— Ну что, парень? Понял, почему никто из наших в ваш город не пойдет?
— Обед через полчаса! — объявила Ба и, развернувшись, удалилась к своей пристройке.
— О! Отлично! — прокомментировал рыбак. — А то после такого зрелища мне что-то тоже есть захотелось.
— Маш! — крикнул он расставлявшей на краю стола тарелки девочке. — Можно нам хотя бы чайку?
— Сами берите. Мне некогда, — ответила деловая девчонка.
— Свет! — обернулся рыбак к Антоновой соседке. — Принеси, пожалуйста.
— Сейчас, — не стала упираться та и, выскочив из-за стола, убежала на кухню.
