— На здоровье! Тебе, кстати, повезло — еще немного, и мы могли не успеть. После этого полностью очистить тебя так, чтобы ты стал адекватным санправилам, стало бы очень дорого.
— И что бы со мной было? — почувствовав, как зашевелились волосы на голове, спросил Антон.
— Поселили бы тебя в специальную зону, и жил бы ты там под наблюдением, пока естественные процессы не помогли бы нам. А это, брат, могло бы занять месяцы! — врач улыбнулся, разглядев вытянувшееся лицо парня. — Ладно, успокойся. Все нормально. Я отключаюсь — думаю, мы вряд ли еще увидимся. Ну все — будь здоров!
— Подождите! — остановил его Антон. — А как же с работой и вообще?
— Это не моя епархия, молодой человек. Но не переживай — тебе все сообщат еще до того, как ты попадешь домой.
Не дожидаясь ответа Антона, врач отключился, и парень вновь оказался зажатым между белыми стенами. Пропало ощущение пространства, и Антон поймал себя на мысли, что несмотря на то, что никогда не страдал клаустрофобией, это его угнетало. Он вскочил, зачем-то проверил санмодуль, постоял около двери, рассматривая тонкую линию идеальной щели между ней и проемом, и опять вернулся на койку.
От нечего делать начал изучать кнопки этого чуда техники, когда стена вновь пропала. Молодой парень его возраста, может быть, чуть-чуть постарше, стоял, засунув руки в карманы просторных брюк. Открытое лицо, светло-карие, почти желтые глаза и благожелательная улыбка:
— Привет!
— Здрасьте, — соскочил со своей койки-насеста Антон.
— Можешь звать меня Иван, Антон, — представился новый гость. — Я из Службы. Знаешь такую?
— ССБ. Конечно знаю, — спокойно подтвердил парень.
— Ну вот и отлично. Должен тебя предупредить, что наш разговор официальный, поэтому он будет записан.
Антон кивнул.
— Для начала, не торопясь и очень подробно расскажи мне все, что помнишь, с того момента, когда первый раз увидел Сергея Федоровича.
— Шефа?
Иван придвинул большое кресло с колесиками, расслабленно уселся в него, явно готовясь к большому разговору.
— Вы его так называли?
— Ну, вообще-то, он сам просил его так называть.
Почти час после этого Антон пересказывал свои приключения на новой работе, прерываясь лишь на то, чтобы ответить на многочисленные уточняющие вопросы. Иван несколько раз вставал, прогуливаясь по своему помещению, после чего вновь возвращался на место, Антон же вновь забрался на кровать и сидел на ней, опираясь на гладкую стену позади. Под конец разговора он не выдержал:
— Иван, а вы не знаете, как здесь воду получить. Модуля доставки нет. Да у меня и контроллера-то нет. Пить ужасно хочется, во рту пересохло.
— Правда? — удивился тот. — Я не знаю. Может, какую-нибудь кнопку на кровати нажать?
Недолгие поиски увенчались успехом, кровать, загудев, выдала в лоток, назначение которого до того было непонятно, запечатанный одноразовый контейнер с водой, и Антон с наслаждением впился в дозатор, глотая прохладную чистую воду.
— Ты, кстати, молодец, — заявил вдруг Иван.
— Да? — засомневался обитатель медблока.
— Да. Если бы ты костюм не притащил с собой, у нас был бы несколько иной разговор.
— Он же одноразовый! Он что, такой ценный?! — удивился парень.
Иван рассмеялся:
— Да нет. Ценность там для тебя и, кстати, для нас одна — память интерфейса. На костюмах внешников все записывается, как раз на случай ЧП. На это обычно никто не обращает внимания, пока, как говорится, жареный петух не клюнет. Тебе вот пригодилось.
— То есть вы уже видели все, что я тут описывал битый час?
— Вовсе нет! Только то, что видел интерфейс, пока был на тебе. Да даже если бы мы и видели, то все равно интересно, что видел или слышал ты, как ты это понял. А о твоих похождениях в поселке диких мы только с твоих слов и знаем.
— А можно спросить? Про внешников.
— Валяй, — разрешил Иван.
— Что произошло? Почему они уехали? Почему не хотели меня брать на работу? Что это за дикий к ним приходил?
Иван снова начал смеяться:
— Ну, тебе палец в рот не клади! — отсмеявшись, он продолжил: — Ты, Антон, теперь официально свидетель по уголовному делу, поэтому вправе ознакомиться с некоторыми деталями. Вообще-то тебе перед судом должны будут прислать копию обвинительного заключения, но кое-что я тебе и сейчас, так и быть, расскажу.
Антон замер. Уголовного дела? Против кого? Иван стал между тем серьезен:
— Твои напарники, парень, занимались, кроме всего прочего, контрабандой. Таскали потихоньку в город и из города кое-что — ничего серьезного, так, по мелочи. Туда лекарства, обратно картошку, — Эсбэшник уставился на Антона. — Кстати, как она тебе?
Антон пожал плечами:
— Не знаю. Врач сказал, что она меня чуть не убила.
— Ну, это врач тебе сказал. А сам как думаешь?
Антон задумался и ответил честно, вспомнив те янтарные ломтики с хрустящей ядовитой корочкой, от воспоминания о которых тут же потекли слюни:
— Вкусно.
Иван, пристально вглядывающийся в лицо парня, услышав его ответ, ничего не сказал, лишь глубоко и прерывисто вздохнул. Помолчали.
