– Здравствуйте! Что на этот раз натворил мой сын? – осведомилась она прямо с порога.
– Вы так не переживайте, проходите, присаживайтесь. У вас очень хороший мальчик. У него большие способности к изучению французского языка.
– А в чем тогда дело? Поведение плохое, да? – спросила женщина, разматывая пестрый шелковый шарф, многократно закрученный вокруг шеи.
– Не скажу, что Максим ведет себя на уроках идеально, бывает, что он разговаривает с соседом по парте…
– И вы меня из-за этого с работы вызвали? – недоумевала администраторша филармонии. – Могли бы просто замечание в дневник написать.
– Извините, Вероника Владимировна, что мы отвлекли вас от работы, – Елена со значением посмотрела на меня, – но другого выхода не было. С вами хочет поговорить частный детектив.
– Так, значит, Максим натворил что-то серьезное. Неужели украл что-то? Я ему дома устрою! – Дама продемонстрировала нам увесистый кулак.
– Успокойтесь, – мягко сказала я, пытаясь хоть как-то снять нервное напряжение родительницы, – ваш сын здесь совсем ни при чем. То есть абсолютно.
– Я уже совсем ничего не понимаю. – Желтова села за парту и стала обмахиваться попавшейся ей под руку тетрадкой. – Что происходит? Вы от меня определенно что-то скрываете.
Конечно, Ленка сильно погорячилась, вызвав в школу эту дамочку, ведь работа со свидетелями требует деликатности. Добывать информацию надо так же аккуратно, как мыть золото. Вместо того чтобы как-то сгладить ситуацию, моя подружка продолжила накалять обстановку:
– Началась новая четверть, и если Максим будет относиться к французскому языку серьезней, чем в предыдущих, то он сможет выровнять ситуацию. У него было все так нестабильно – то пятерки, то четверки, а то и тройки… Вероника Владимировна, вы с ним поговорите, пожалуйста, пусть он соберется. Надо активнее работать на уроках. И произношение надо подтянуть. Носовые звуки у него хорошо получаются, а вот с грассированием проблема.
– Я, конечно, поговорю с Максом, – пообещала Желтова. – Но ведь вы меня не за этим сюда пригласили, так ведь?
– Лично у меня к вам вопросов больше нет. Сейчас здесь урок начнется. – Елена посмотрела на часы. В подтверждение ее слов прозвенел звонок. – Татьяна Александровна, к сожалению, мы не уложились в перемену. Вы поговорите с Вероникой Владимировной в другом месте?
– Да, конечно. – Я взяла Желтову под локоток и вывела ее из класса, который уже стал заполняться учениками. – Вы простите, что все так нелепо получилось. Дело в том, что мне надо задать вам несколько вопросов, а в филармонии не хотелось светиться.
– Вот как? А что вы расследуете?
– Обстоятельства гибели Анны Плотниковой.
– Жены нашего скрипача? – догадалась Желтова.
– Да, я хотела поговорить с вами о Валерии.
– Простите, я не запомнила, как вас зовут? – уточнила свидетельница.
– Татьяна Александровна.
– Так вот, Татьяна Александровна, неужели нельзя было позвонить мне и назначить встречу в любом другом месте, а не вызывать в школу? Чего я только о Максе не передумала, пока ехала сюда! Так ведь и до инфаркта недалеко. Работа у меня нервная, мужа нет, сына сама воспитываю.
– Конечно, Елена Васильевна несколько перестаралась, но вы не держите на нее зла. Она очень переживает за каждого ученика и за вашего сына в том числе. – За этим разговором мы вышли из здания школы на улицу.
– Ладно, я все поняла. Вы с ней, похоже, хорошие знакомые, вот и решили воспользоваться тем, что мой сын учится здесь, – проявила снисходительность Желтова. – Только я боюсь, что ничем не смогу вам помочь.
– Так вы же еще даже не знаете, о чем я собираюсь вас спросить.
– А это не важно. Я плохо знаю Плотникова. У нас в филармонии очень много творческих коллективов. Кроме симфонического оркестра есть еще оркестр народных инструментов, хоровая капелла, ансамбль песни и пляски, рок-группа, а также чтецы, конферансье…
– Я понимаю, штат большой.
– Да что вы понимаете! Мне сейчас надо было срочно расписание как-то перекраивать, потому что хоровой капелле перед поездкой на международный конкурс нужны дополнительные репетиции на большой сцене, а там все время расписано по минутам. Вот вы можете сказать мне, куда я всуну ансамбль песни и пляски, который по понедельникам репетирует с четырнадцати до шестнадцати, если сегодня его площадку займет хоровая капелла? – Администраторша стала грузить меня своими проблемами.
Я особо не старалась вникать в суть того, что она говорила, тем не менее до меня дошло, что все творческие коллективы имеют свои четкие графики не только выступлений, но и репетиций.
– Скажите, а кто репетирует по вторникам? – уточнила я.
– Да при чем здесь вторник! – отмахнулась Желтова. – Там вообще никуда не всунешься. С утра – капелла, после нее рок-группа, а затем подготовка сцены к антрепризному спектаклю.
– А как же симфонический оркестр?
– А что оркестр? – Вероника Владимировна непонимающе воззрилась на меня.
Я сформулировала свой вопрос по-другому:
– Чем по вторникам заняты музыканты симфонического оркестра?
