Пока Люда варила кофе, я пыталась отгадать, случайно или нет сестры встретились в тот злополучный мартовский день на даче. Возможно, каждая приехала туда по своим делам. Сестры встретились, стали выяснять отношения, сначала на словах, а затем и на кулаках. Ох уж эти женские драки! Тут в ход идут все запрещенные приемы. Дамы могут волочить друг друга за волосы, царапаться ногтями и, конечно же, использовать любые подручные средства, на которые мужчины просто не обращают свое внимание. Сестры относились к разным весовым категориям, и преимущество в их драке, разумеется, было на стороне Людмилы. Она и ростом выше, и по комплекции мощнее…
Что лежало в основе их конфликта? Скорее всего, несправедливость матушки-природы, которая обделила старшую сестру красотой и статью и, наоборот, щедро наградила всем этим младшую. Судя по фотографиям, которые я нашла в планшете, Анна обладала модельной внешностью. Люда же была не в формате. Она унаследовала черты своего отца, но в женской интерпретации. У нее были такие же, как у Бориса Федоровича, маленькие, близко посаженные глазки, большой нос с горбинкой, узкие губы и квадратные, резко очерченные скулы. К тому же ее лицо уже успели избороздить ранние морщинки.
– Вот и кофе. – Людмила вошла в гостиную с подносом. Комната сразу же наполнилась приятным кофейным ароматом. – Пожалуйста, сахар, сливки… Я не знаю, как вы больше любите.
– Я предпочитаю черный кофе. – Я села за стол и придвинула к себе чашку.
– Татьяна, а почему вы решили поговорить со мной? – спросила Люда, расположившись напротив меня. – Неужели вы думаете, если бы я обладала какой-то информацией, то не поделилась бы ею с отцом?
Так вот, значит, какую фразу ты заготовила? Вроде бы вопрос, но в нем сразу же содержится ответ – ты ничего не знаешь. А ведь это не так. Валерий видел, как ты уносила ноги из дачного домика, на ходу застегивая пальто и пугливо озираясь по сторонам.
– Я не первый год занимаюсь частными расследованиями, поэтому знаю, что люди не всегда бывают откровенны со своими родными и близкими. У каждого человека существует своя зона комфорта, куда он никого не впускает. – Людмила еле заметно кивнула головой, неосознанно подтверждая, что она со мной согласна. – А вы замечательно готовите кофе!
– Спасибо. – Моя похвала расслабила женщину – она впервые улыбнулась. – Я просто очень люблю кофе.
– Мы с вами в этом похожи. Люда, скажите, а когда вы в последний раз виделись с Аней?
– Я уже не помню. Давно. У нее своя жизнь, у меня своя, – ответила Людмила, глядя куда-то в сторону.
– Вы с ней не ладили?
– Кто вам это сказал? Папа или Валерий?
– В этом есть какая-то принципиальная разница? – удивилась я.
– Нет, просто я хочу знать, с кем вы обо мне разговаривали. Не люблю, когда меня обсуждают за глаза.
– Понимаю, такое никому не нравится, поэтому я решила поговорить лично с вами. Так вы не ладили со своей младшей сестрой?
– Странный вопрос! Вы расследуете убийство Ани и спрашиваете у меня, ладила ли я с ней. Это означает, что вы меня подозреваете. А это ничего, что мы были родными сестрами и что вас нанял наш отец? – На щеках моей собеседницы вспыхнул алый румянец. – Да как вы вообще посмели сюда прийти и в чем-то обвинять меня!
– Людмила, я еще ни в чем вас не обвиняла. Но вы ведете себя так, будто на самом деле в чем-то виноваты.
– Да, у нас с Анькой были очень напряженные отношения! – не стала скрывать Крайнова. – Но это еще не повод, чтобы меня подозревать в ее убийстве. Как же я от всего этого устала! Даже после ее смерти мне нет покоя. Я Анну не убивала! Все, я больше не буду ни о чем с вами разговаривать!
Как ни в чем не бывало я допила кофе, затем открыла сумку, незаметно включила диктофон и спросила:
– Людмила, скажите, вы встречались с сестрой на даче в Поликарповке?
– Откуда вы знаете? – Крайнова закусила губу, осознав, что проговорилась.
– Я нашла свидетелей, которые видели, что вы спешно покидали коттедж, рядом с которым стоял «Фольксваген» вашей сестры. Вы сильно нервничали, даже уронили сумку. Было такое?
– Да, я действительно в тот вторник была на даче, – медленно проговорила она, уставившись в свою пустую чашку. – Но это не я убила Аню. Поверьте мне, не я. Когда я уходила оттуда, она была жива и здорова.
– Допустим. Но почему вы скрывали от всех, что были в тот день на даче?
– Да потому и скрывала, что мне никто бы не поверил. Отец первым стал бы подозревать меня в убийстве своей любимой Анюты. Он был от нее без ума и никогда не видел, что она творит у него под носом. А я всегда и во всем была виновата. Нет, вам этого не понять!
– А вы попробуйте мне рассказать, с чего началось ваше противостояние. Может, я пойму? Если же вы будете молчать, то оставите простор для самых вольных толкований ваших непростых взаимоотношений с сестрой.
