– Да, я туда приехала. Анька была на даче одна. Я сразу заметила язвительную ухмылку на ее лице и поняла, что она затягивает меня в какую-то провокацию. Я расстегнула пальто, но проходить не стала. С порога спросила, где покупатель, где нотариус. В ответ сестра лишь рассмеялась. Я развернулась, чтобы уйти, но Анька подскочила к двери и закрыла ее. Потом посыпались обвинения в мой адрес. Представляете, сестра считала меня виноватой в том, что она потеряла ребенка. Ей почему-то взбрело в голову, что я обращалась к какой-то колдунье… Чушь! Даже не знаю, с чего она это взяла. Но то, что она сказала потом, взбесило меня еще больше. Анна обвинила меня в маминой смерти.
– Основания? – уточнила я.
– Наша мама умерла скоропостижно, от инфаркта, хотя она никогда прежде на сердце не жаловалась. Аня набросилась на меня: «Зачем ты выдала маме свою идиотскую выдумку о том, что я угнала наш же «Лексус»? Я знаю, что это ее убило». Я не смогла этого вынести, открыла дверь и убежала. Аня осталась в доме. Живая, разумеется. Кто ее убил? Даже не знаю, что предположить. Но это точно сделала не я.
Я не могла понять, что услышали мои уши – правду, полуправду или откровенную ложь?
Зазвонил телефон. Людмила взяла трубку, вышла с ней на кухню и даже прикрыла за собой дверь. Я выключила диктофон. В наш разговор вмешался еще один собеседник. Это произошло как-то внезапно, но очень кстати. Пока Люда с ним общалась, я пыталась оценить степень ее искренности. Скорее всего, то, что касалось ее взаимоотношений с сестрой, было правдой. Мне вспомнились слова Крайнова: «Ясно, обычные женские заморочки. У одной есть такая кофточка, у другой – нет, одна похудела на пару килограммов, вторая, наоборот, поправилась. Одна вышла замуж, другая пока нет». Конечно, он тогда рассуждал о конфликте Ани и Кати Харламовой, но опирался явно на взаимоотношения своих дочерей. Их конфликт, конечно, был глубже, только родители почему-то не смогли вовремя его разглядеть и помирить своих дочерей.
Интересно, кому и за что Анна задолжала крупную сумму денег? «Если ты думаешь, что замужество дает тебе право на расторжение контракта, то заблуждаешься. Хочешь спрыгнуть – плати неустойку». О чем это? Из всех возможных ассоциаций первой сработала следующая – о негласном контракте на оказание интимных услуг. Хотя вряд ли это была Анина история. Обычно в подобную кабалу попадают девушки из неблагополучных семей или приехавшие в город из сельской местности. Нищета заставляет их торговать своим телом. А Крайнова-младшая росла в состоятельной семье, родители ее баловали, ни в чем не отказывали. Может, она проигралась в казино? Или разбила чужую машину? Способов влезть в огромные долги великое множество, особенно если жизнь без адреналиновой встряски кажется пресной. И если долг действительно существовал, то его определенно пришлось чем-то гасить, например, отцовским «Лексусом».
Разобравшись с одним вопросом, я стала размышлять над другим. Действительно ли Плотникова после нескольких лет отчуждения пошла на контакт с сестрой? Допустим, она сделала шажок к потеплению и позвонила Людмиле под самым благовидным предлогом. Нет, скорее всего, ей снова срочно понадобились деньги, вот Анна и решила продать дачу, а без сестры не могла этого сделать. И совершенно неудивительно, что она не посвятила в свои планы мужа. Их семейный союз трещал по швам. Гораздо интереснее другое – почему ни покупатель, ни нотариус не приехали в Поликарповку? Может, сделка по каким-либо причинам сорвалась, и тогда Анна решила выплеснуть на сестру свой негатив? Что ж, такое было вполне возможно. Как и то, что Людмила, услышав в свой адрес необоснованные обвинения, в порыве гнева ударила сестру по голове каким-то тяжелым предметом и скрылась. Крайнова была уверена, что свидетелей нет, поэтому утверждала, что после ее ухода Аня была еще жива и здорова. А груз содеянного не слишком давил ей на плечи, ведь она столько в свое время натерпелась от сестры. Куда же делись украденые вещи? Людмила убегала с дачи, имея при себе только дамскую сумочку. Возможно, в дом потом наведался кто-то еще, ведь двери несколько дней были не заперты… Еще немного поразмышляв, я поняла, что не заметила страха разоблачения в душе этой женщины. Или для него просто не осталось места, потому что там прочно угнездились обиды и разочарования?
– Извините, – сказала Крайнова, вернувшись в гостиную. – Так на чем мы остановились?
– Вы сказали, что ушли с дачи, но Анна осталась там в добром здравии.
– Да, так и было.
– Люда, а как вы добирались в город?
– На попутке. Я около часа стояла на остановке, автобус не пришел по расписанию. Мимо проезжала машина, водитель остановился и предложил подвезти меня до города. Я согласилась, хотя и побаивалась ехать с незнакомым человеком. Но я так замерзла, что у меня просто не было другого выхода.
– И что это была за машина?
– Какая-то черная иномарка, внедорожник, – уточнила Крайнова. – Водитель довез меня почти до дома и даже денег не взял.
– А номерной знак машины вы случайно не запомнили?
– Нет, не обратила внимания.
