– Это мой сын, – с гордостью произнесла дама. – У нас действительно есть дача в этом поселке. Когда-то ее строил мой покойный супруг. Пока Ленечка был маленький, мы жили на даче все лето. Я так часто вспоминаю те прекрасные дни. Простите, а чем именно вызван ваш звонок? И кто вы сами будете?
Я почувствовала, что эта женщина расположена к диалогу, поэтому решила отрекомендоваться как есть:
– Татьяна Иванова, частный детектив.
– Как я давно ждала этого звонка! Меня зовут Елизавета Павловна. Спрашивайте! Я вам все-все расскажу! А лучше приезжайте ко мне. Кто разговаривает на такие серьезные темы по телефону?
– Действительно, это не телефонный разговор, – согласилась я и уточнила адрес.
Примерно через час я сидела за круглым столом, накрытым кремовой шелковой скатертью, и пила чай с пастилой, точнее, делала вид, что пью. Мне было неловко отказаться от угощения, ведь Елизавета Павловна собиралась за чаем поведать о чем-то важном для моего расследования. Это была женщина лет семидесяти, хотя по голосу этого предугадать было невозможно. Мне казалось, что я увижу даму средних лет, но я ошиблась. Ее голос звучал звонко, бодро и моложаво. Когда же она открыла мне дверь, то я была несколько обескуражена, увидев старушку с морщинистым лицом в парике каштанового цвета.
– Танечка, а почему же вы не пьете чай? Чтобы получить максимальную пользу от этого напитка, надо выпить его в течение пяти минут после заварки.
Я пригубила чай и спросила:
– Вы, насколько я понимаю, были свидетелем преступления?
– Как вам сказать? За свою жизнь я, конечно, многое повидала… А какое именно преступление вас интересует?
– Елизавета Павловна, вы мне сказали по телефону, что давно ждете моего звонка. Я подумала, что вы были свидетелем убийства, которое произошло в Поликарповке…
– Что вы? – отмахнулась бабуля. – С этим поселком у меня связаны только положительные воспоминания. Там такая природа! Такая тишь да благодать!
Я перестала терзать чашку с чаем, отодвинула ее в сторону и сказала:
– То есть вы не были на даче, – я назвала дату, – и ничего не видели?
– Не была, – с легкостью призналась Радченкова.
– Так зачем же вы морочите мне голову!
– Я не морочу.
– Вы сказали, что давно ждали моего звонка, – напомнила я.
– Так и есть. Понимаете, Танечка, я люблю смотреть детективные сериалы, и мне всегда хотелось помочь какому-нибудь расследованию.
– Чтобы помочь, надо обладать информацией, а вы ею, как я понимаю, не владеете. – Я поднялась со стула, сняла со спинки свою сумку, чтобы направиться в прихожую.
– Вы не могли бы напомнить дату? – спросила Елизавета Павловна без притворного любопытства, и я назвала число, месяц и даже день недели.
– Точно! Именно в этот день Ленечка по моей просьбе ездил в Поликарповку. Я просила его пополнить запасы варений и солений.
Я снова опустилась на стул и спросила:
– Сын вам что-нибудь рассказывал о своей поездке?
– Рассказывал, – подтвердила Радченкова и подвинула ко мне чашку с чаем. – Пейте!
Сделав несколько глотков, я отметила про себя, что этот чай не так уж и плох. Это, конечно, не кофе, который я могу пить помногу и в любое время суток, но ради пользы дела можно снизойти до чаепития.
– Что именно рассказывал вам Леонид?
Елизавета Павловна придвинула ко мне тарелку с пастилой и, дождавшись, когда я положу в рот вязкий и до тошнотворности приторный кусочек восточной сладости, выдала:
– На обратном пути он подвез нашу соседку по даче.
– И все? Больше он ничего не говорил?
– Я так сразу не вспомню. Да он скоро сам придет, и вы у него все спросите.
– А почему ваш сын поехал на дачу именно во вторник?
– Ленечка у меня такой исполнительный! Я в выходные пожаловалась ему, что у меня закончились припасы, и он пообещал в самое ближайшее время их пополнить. В понедельник он был занят на работе, а во вторник Ленечка был посвободнее, вот и поехал на дачу. Варенье из крыжовника хотите?
– Благодарю, нет, – мотнула я головой из стороны в сторону.
– Нет? – переспросила Радченкова, и я поняла, что страшно обидела ее своим отказом.
– Разве что чуть-чуть.
– Тогда я заварю свежий чай. – Елизавета Павловна взяла заварочный чайник и отправилась на кухню.
Я стала осматриваться. Обстановка в гостиной была вполне современной и дорогой, но с налетом старомодности. Телевизор с большим плоским экраном был накрыт ажурной накидкой. На стене, у которой стоял диван, обтянутый еврочехлом, висел уже слегка вытершийся ковер с восточным орнаментом. Натяжной кипенно-белый потолок был обезображен люстрой с темно-синим тряпичным абажуром.
– С этой люстрой у меня связаны воспоминания о муже, – пояснила хозяйка, вернувшись в гостиную и застав меня за разглядыванием абажура. – Она нас и познакомила. У меня был очень счастливый брак. А вот мой Ленечка был уже дважды женат, но оба раза неудачно. А вы, Танечка, замужем?
– Нет.
– Я почему-то так и подумала! Пробуйте варенье! – Из уст Радченковой это прозвучало, как приказ.
– Очень вкусно! – сказала я, не кривя душой.
