После нескольких серий домофонных звонков наступила тишина. Мы с Валентином смотрели друг на друга, при этом каждый из нас думал о чем-то своем. Гремлев, судя по его злорадной ухмылке, представлял себе, как друг вышвыривает меня из своей квартиры. Я же пыталась предугадать, что же произошло, когда Валентин вернулся за своим шарфом. Меня почему-то совершенно не волновало, кто звонил в квартиру. После непродолжительного затишья раздался стук в дверь. Гремлев вскочил на ноги и бросился в прихожую.
– Стоять! – властно приказала я, и Валентин замер в метре от входной двери.
Я подошла к ней и взглянула в глазок. За дверью стояла невысокая женщина. Похоже, Иван действительно прислал сюда Шуру, а я предугадала, что такое может произойти. Женщина поднесла руку к двери, но почему-то не решилась снова постучать, развернулась и стала спускаться по лестнице.
– Соседка, – сказала я, – так что придется вернуться в комнату и продолжить. Только давайте без предисловий. Сразу рассказывайте, как и за что вы убили Анну!
– Я ее не убивал, – возразил Гремлев, усевшись обратно в потертое кресло. – Неужели ты до сих пор этого не поняла?
Валентин так просто и естественно спросил меня об этом, что мне стало ясно – Плотникову действительно убил не он.
– Но вы ведь знаете, кто это сделал? – спросила я так, будто с самого начала понимала, что Гремлев ценный свидетель, а не убийца.
– Знаю, – подтвердил он, хитро улыбнувшись. – Но я ничего не скажу, пока ты не сотрешь записи. И то, что расскажу, ты не станешь записывать. И еще ты пообещаешь ничего не рассказывать Людмиле!
– А бутерброд с пармезаном тебе не сделать? – съязвила я. – Рассказывай, что было дальше!
Валентин молчал. Шок, вызванный моим вероломством, прошел. Гремлев явно ждал возвращения и поддержки Солдаткина.
– Вы думаете, Иван за вас заступится? – спросила я, снова переходя на «вы». Мне нужна была эта дистанция. Мне так было комфортнее. Валентин лишь усмехнулся в ответ, подтверждая, что так и есть. – Не стройте иллюзий! Солдаткин считает, что уже с лихвой расплатился с вами за услугу, которую вы ему однажды оказали.
– Откуда ты знаешь про это? Как ты вообще меня здесь нашла? Неужели Вано меня сдал? – Я не стала ни подтверждать, ни опровергать это, предоставив Валентину возможность самому ответить себе на эти вопросы. – Да, определенно, это он. Предал меня, своего единственного друга, из-за бабы, с которой я мешаю ему здесь встречаться! Но как он нашел тебя?
– Здесь я вопросы задаю! – напомнила я Гремлеву. – Итак, что произошло, когда вы вернулись на дачу?
Валентин молчал, что-то анализируя. По хитроватой ухмылке я догадалась, что он прикидывает, как извлечь максимальную пользу из своих показаний.
– Я расскажу, кто убил Людину сестру, если…
– Не надо ставить мне условий! – тоном, не терпящим возражений, заявила я. – Впрочем, если не хотите говорить со мной, не надо. Вас сегодня же отправят в следственный изолятор Дубковска…
– Не отправят! У них есть другой подозреваемый! И потом, зачем меня отправлять в СИЗО, если я всего лишь свидетель?
Ситуация повторялась уже в третий раз. Сначала Валерий с Оксаной превратились из подозреваемых в свидетелей, потом такая же метаморфоза случилась с Людмилой, теперь и статус Валентина пошатнулся. От чьей же руки погибла Анна? Кому теперь Гремлев передаст «эстафетную палочку»? Мне почему-то пришел на ум вечно пьяный сторож Петрович, потом его сын Кирилл и только после этого Радченков. Стоило мне вспомнить о Леониде, как по телу побежали мурашки.
– Это вы подсказали Людмиле, что Анну убил тот, кто ее подвез до дома? Или она сама догадалась?
– Я, – гордо произнес Гремлев. – Почему ты ей не поверила?
Действительно, почему я ей не поверила? Да потому что ее аргумент показался мне неубедительным. Крайновой никогда прежде никто не предлагал куда-то подвезти, и такое предложение показалось ей подозрительным. Потому что я встречалась с Радченковым, и он произвел на меня вполне благоприятное впечатление. Потому что я с подачи Леонида искала подозрительного человека с бородкой, который очень подходил на роль убийцы. Потому что я поняла, что встреча в кафе «За круглым столом» была организована вовсе не для того, чтобы бросить тень подозрения на водителя черного внедорожника, а чтобы меня запугать… У меня нашлось много причин, чтобы объяснить, почему я упустила из рук эту версию. Разумеется, перечислять их Гремлеву я не собиралась.
– Каким предметом Ане была нанесена травма?
– Наверное, металлической вазой. – Гремлев ответил как-то по инерции, не успев подумать. – Она на дне колодца.
Валентин стал наконец рассказывать то, что я так долго хотела услышать от него. По мере того как он приближался к главному, я все больше и больше озадачивалась вопросом – а согласится ли Гремлев дать показания следователю? Диктофонная запись вряд ли возымеет на Купцова нужное действие, она ведь не санкционированная. Но Валентин вдруг сам выставил мне свое условие.
