Вот те напасть! До отряда лучников оставалось метров семьдесят, и они как раз должны были пройти мимо нас, совсем рядом. А если лошади всхрапнут? Заметят нас, как пить дать заметят. Твою же мать! Ну почему у меня все не слава богу, даже Пиренеи спокойно перевалить не могу. Млять, и доспех весь во вьюках…
– Ты мне будешь должен, Педро! – зло заявил я баску и заработал воротом, взводя арбалет. – Готовьтесь, дам команду. Сначала стреляем, затем вперед с мечами.
Ох как ты мне будешь должен, Pedrito…
Вот зачем я принял такое решение? Спасти сына проводника? Вряд ли… Какое мне до него дело… Или просто побоялся, что лучники нас обнаружат, и решил упредить их? Не знаю… Скорее всего, второе; во всяком случае, никакого сочувствия к контрабандистам я не испытываю. Это странно для человека двадцать первого века, особенно русского, но совершенно нормально для кабальеро – гасконца пятнадцатого столетия. Так кто больше я сейчас?
Долбаные мысли! Надо поскорее избавляться от лишнего налета цивилизованности – и буду себя чувствовать гораздо комфортнее.
Отряд лучников приближался. Я приметил головного бородача и прицелился ему в грудь. Доспех кожаный, болт должен навылет прошить.
Баск тоже целился из своего самострела, шепча какую-то молитву.
Тук переместился за ближайший валун, и что он там делал, мне не было видно.
Дождался, пока отряд приблизится, и, когда до нас осталось всего десяток метров, я, нажав спуск, завопил:
– Вперед!
Головной лучник ничком рухнул на камни с болтом в груди. Попал я, куда и целился.
Баск сшиб второго лучника, засадив ему стрелу в шею.
В кого попал Тук, я не успел заметить, потому что сам уже несся вперед с эспадой и баклером в руках. Щит, к счастью, был прицеплен к седлу, и вытаскивать его из вьюка не пришлось.
Особой растерянности у лучников не наблюдалось, но я все-таки успел почти добежать к тому времени, как они натянули луки. Залп стрел я встретил, взметнувшись в прыжке и вытянув руку с эспадой.
Свистнуло возле самого виска, обдав воздухом и дернув прядь волос, но клинок уже с легким хрустом проткнул живот низенькому крепышу, ошеломленно выпучившему глаза и раззявившему в крике рот. Пинком послал еще живое тело в сторону лучника, лихорадочно тянущего из колчана стрелу, и, подскочив, вонзил ему шип баклера в лицо, попав точно в глаз. Содрогнулся от его истошного вопля и, разворачиваясь, успел поднырнуть под удар размахивающего клинком третьего стрелка.
Бородач «провалился», но устоял на ногах и мгновенно развернулся, держа перед собой меч. Пользуясь тем, что между нами было метра три и мгновенно напасть он не сможет, я повел по сторонам глазами.
Тук, азартно вскрикивая и размахивая глефой, теснил к обрыву сразу двух стрелков, не давая им времени на атаку, заставляя постоянно защищаться.
Баск в этот самый момент, прижимая своего противника к земле, раз за разом всаживал в него свой короткий меч и не замечал, как еще один франк целится в него из лука. Черт!
– Твою мать… – Едва успел сбить меч несущегося на меня с воплем лучника и рубанул ему по ногам.
Убедился, что правки не надо, ногу почти отрубил пониже колена, и побежал к баску, с ужасом понимая, что уже поздно, проводник получил стрелу в спину и безуспешно пытался встать с камней.
– Черт, черт… – Не глядя, отмахнулся от стрелка, ранившего баска, вогнал ему в бок шип баклера и добил косым ударом по голове.
– Терпи, Педро, терпи… – Взрыв щебенку, затормозил и побежал к Туку.
Шотландец уже срубил одного из своих противников, но второй оказался крепким орешком и сражался с моим эскудеро почти на равных. Даже умудряясь атаковать…
– Я сам!.. – обиженно крикнул Тук, заметив краем глаза, что я приближаюсь.
– Сам так сам… – Я развернулся на месте, осматривая поле боя.
Стрелок, получивший от меня болт в грудь, был еще живой. Пускал кровавые пузыри и пытался куда-то ползти. Это ненадолго… болт пробил грудь насквозь.
Получивший шипом баклера в глаз лежал ничком и не шевелился.
Мужик с пробитым животом корчился, скручиваясь и разгибаясь.
Лучник с разрубленной ногой сидел, прислонившись к валуну, зажимал рану и глухо выл…
Все ясно… Извините, братцы. Ничего личного, просто не ваш сегодня день.
Проходя мимо и не испытывая абсолютно никаких эмоций, аккуратно рубанул первого эспадой сзади по шее. Второму просто ткнул острием под лопатку.
Во как… Уже и не противно людей убивать. Вжился, урод, в образ. Хотя как я сам себя уродом могу называть? Нормальный кабальеро пятнадцатого века. С четким принципом: неопасный враг – мертвый враг. Все в рамках, и нечего всякий волюнтаризм разводить. Знать бы еще, что это такое…
За спиной в это время раздался вопль, прервавшийся булькающим хрипом. Не шотландца – чужой. Значит, все нормально.
– Твою же мать… – невольно ругнулся, увидев, как оба пленных контрабандиста лежат без движения на камнях. У одного из них торчала из спины стрела, засаженная почти до оперения, у второго из разрубленной головы толчками била кровь.
