– Контесса Жанна д’Арманьяк, в девичестве Жанна де Фуа, мертва. – Голос Мадлен набрал могильную трагичность. – Ее, вместе с еще не рожденным ребенком, забрал к себе Господь!
Пауза…
Дикий рев, сотрясший тронный зал…
Сенешаль трижды саданул посохом об пол, потом еще несколько раз и рыкнул:
– Вдовствующая принцесса Вианская, Беарнская и Андоррская еще не закончила свою речь!
– Этот Арманьяк, презрев опасности и совершив неимоверное количество подвигов, решил пролить свет на обстоятельства ее смерти. И он узнал, что в ее смерти нет ничьей вины. Лишь только воля Господня! – Жанна, упреждая вновь поднявшийся ропот, повысила тон: – Но бастард Жан д’Арманьяк, виконт де Лавардан, де Рокебрен, не преминул все-таки наказать нечестивцев, запятнавших себя неуважительным отношением к Жанне де Фуа. Они мертвы! Пусть он сам скажет вам! Говори, бастард д’Арманьяк.
Я проклял себя и всех окружающих. Дикая злость чуть не вывернула меня наизнанку. Очень захотелось выхватить эспаду и пронестись по залу, рубя на куски все этих напыщенных скотов.
Я же знаю истинное положение дел! Есть виновник в смерти Жанны! Урод Паук! Бастард во мне просто взбесился, требуя сказать правду им всем в лицо.
Но я все-таки смог пересилить эмоции и сделал шаг вперед. Еще не время. Все потом. Сейчас возмущение придворных, узнай они истинную причину смерти, ничего не даст. Только навредит…
– Я подтверждаю слова вдовствующей принцессы Вианской, Беарнской и Андоррской. Законно подозревая, что в смерти жены моего отца могут быть замешаны франки, я постарался пролить свет на эти события. Мне удалось проникнуть в замок Бюзе и поговорить с Жанной. При мне она испустила дух. Но, к сожалению, ничто не свидетельствует об умысле руа франков Луи Одиннадцатого причинить ей вред. Но я все-таки предал смерти мерзавца барона Гийома де Монфокона, запятнавшего себя неуважительным отношением к контессе. Мало того, я со своим эскудеро благородным дамуазо Уильямом Логаном истребил весь его отряд, в котором каждый так или иначе приложил руку к притеснениям Жанны де Фуа. Клянусь святым причастием, что мои слова верны, и готов отстаивать Божьим судом их правоту перед любым усомнившимся!
Зал взорвался воплями…
– Кровь и преисподняя…
– Святые мощи…
– Смерть франкам…
– Святой Волюзьен…[118]
– Фуа! Фуа! Фуа!
– Седлаем коней…
– Кара небесная…
– Собираем войско…
– Позор…
– Только война…
Мадлен дождалась, пока выкрики немного поутихли и заговорила:
– Я назначаю Большой совет! Мы обсудим все обстоятельства и примем решение!
Старик-сенешаль меня сразу удалил из зала и отвел в богато обставленный кабинет.
– Виконт, – заявил он, внимательно посмотрев на меня. – Я барон Робер де Бальзамон. Надеюсь, вы не будете против того, чтобы распить со мной по кубку отличного вина из моих собственных виноградников, пока прислуга готовит для вас покои.
– Ничего не может помешать двум благородным кабальеро отведать столь же благородного напитка, – поклонился я старику.
– Вот и отлично. Представьте мне ваших эскудеро и пажа.
– Мой эскудеро дамуазо Уильям Логан и мой паж дамуазо Франсуа де Саматан.
Старик сделал легкий поклон в сторону Тука и Франсуа:
– Барон Робер де Бальзамон. Вы, дамуазо Логан, можете присоединиться к нам, а дамуазо де Саматан вполне сможет исполнить свою службу и также отведать вина. Но потом, к сожалению, им придется отправиться в город, за вашими вещами.
– Ваша милость! – Тук поклонился старику. – Весьма благодарен вам за щедрое предложение, но думаю, что нам с Франсуа стоит сразу отправиться в город, дабы как можно быстрее совершить переезд.
Шотландец одновременно с поклоном прихватил Франсуа и удалился.
Собственно, а чего спешить?
Скорее всего, он нашел какой-то резон, о котором я еще не подозреваю.
Ладно… вернется и пояснит.
– У вас славный эскудеро, виконт… – Старик сам разлил по кубкам вино. – Скотты[119] – храбрые воины. Только немного диковаты.
– Дамуазо Логан от них сильно не отличается, – хохотнул я. – Но рад, что вы его оценили. Не возражаете, если я скажу пару слов?
– Ради бога.
– Я хочу выпить этот кубок за погибель всех, кто так или иначе приложил руку к смерти Жанны де Фуа!
– Присоединяюсь. – Старик вслед за мной лихо опрокинул кубок и брякнул им об стол. Промокнул бородку платком и пронзил меня взглядом. – То есть вы, виконт, хотите сказать, что виновные все-таки есть.
– Виновные есть всегда! – жестко ответил я. – Надо только хорошенько их поискать.
– Если вас не затруднит, расскажите мне эту историю приватно…
– Отнюдь…
Пришлось еще раз кратко пересказать мои приключения, конечно, за исключением той злополучной микстуры. Но говоря об осмотре ее лекарем, намекнул…
Особого удовольствия мне это не доставило: вторая моя часть, именно настоящий бастард, любила Жанну, и воспоминания о ее смерти автоматически доставляли страдания и мне. Да и ненависть к Пауку давно стала всеобщей, одной на двоих. Моей и его.
Старик внимательно выслушал. Задал несколько вопросов о Гийоме де Монфоконе и моем проникновении в замок, затем удивленно покачал головой:
