— Ты спрашивал, отчего я покинул дом Зилака. Ответить несложно. Я ушёл, потому что не мог оставаться. Я говорю не о пренебрежении памятью нашего старого мастера. Как ни посмотри, он был мудр. Однако Зилак слишком увлекался мелкими научными подробностями, со своими перечнями флоры и фауны, родословными богов и дьяволов, таблицами звёзд и планет, чтобы суметь постигнуть весь полный объём знания. Всяческие перечни, родословные и таблицы занимают важное место в нашем искусстве. Быть может, без них и моё собственное искусство не смогло бы настолько продвинуться. Но можно так помешаться на них, что утратишь способность увидеть что-то другое. Зилак никогда не заглядывал за страницы своих собственных плесневелых фолиантов. Вот поэтому я его и оставил.
Однако свобода надежд не оправдала. Моя бытность учеником была тяжела, но жизнь беглеца оказалась куда тяжелее. Мастер изводил меня изнурительной домашней работой, но свобода изводила меня голодом, холодом и жуткой неприкаянностью, знакомой лишь тем, у кого нет ни денег, ни семьи, ни друзей. Бывало такое, когда я не желал ничего, кроме как на четвереньках приползти к Зилаку и умолять его принять меня обратно. Но, всё же, во всех лишениях меня подкрепляла несгибаемая цель: увидеть и услышать то, что я никогда не мог увидеть и услышать под кровом Зилака.
В итоге, по прошествии многих лет, я решил, что познал уже довольно для того, чтобы провозгласить себя чародеем. Я отправился на юг, в великую столицу Узулдарума, восхитительность дворцов которой сравнимо лишь с омерзительностью её трущоб. Повесил вывеску на чулане, снятом в беднейшем городском квартале. Сперва моя жизнь на новом месте шла лишь чуть-чуть получше прежнего существования. Немногие клиенты, приходящие ко мне, оказывались либо слишком бедны, чтобы оплатить услуги чародея с репутацией, либо же чересчур морально нечисты, чтобы удостоиться помощи этичного волшебника. Но я не мог себе позволить отказывать кому бы то ни было. А потом пришло понимание, что моя готовность делать то, за что не берутся другие, может стать именно тем, что приведёт ко мне новых клиентов, получше, причём, целыми толпами.
В этот миг и появился на свет Морморот. Этот миг я и считаю своим первым успехом. Из такого скромного начала взросла пора моей величайшей известности, пора Фандиола, Лофара и других свершений, тебе неизвестных, пора, впустившая меня в залы совета принцев и королевские сокровищницы. Но даже такой успех не принёс мне удовлетворения. Вскоре я утомился применять свои познания ради стремлений других людей. Во мне всё больше и больше разгоралось желание употребить их на свои собственные стремления. И в самом деле, мои публичные деяния были всего лишь способом оплачивать деяния личные. Когда такой способ стал не нужен, я оставил всё это позади. Десять лет назад я отвернулся от густонаселённых городов южных земель и обратил взор на сравнительно безлюдный север. Десять последних лет я жил тут, в этой башне, втайне занимаясь своими трудами.
А теперь тебе захочется узнать суть этих трудов. Если ранняя моя карьера и не принесла других знаний, то ценить силу она меня научила. Тот, кому её недостаёт, страдает. Забота о том, чтобы её было в достатке, пробуждает зависть тех, кто уступает в силе и недоверие тех, кто превосходит. Богатство и юность, столь впечатлившие тебя, для меня стали лишь побочными явлениями. Превыше всего я жаждал силы. Но как же мне было её заполучить? Я понимал, что не могу сотворить силу. Для сотворения силы там, где её нет, требуется уже ею обладать. А, если я не могу её сотворить, тогда оставался лишь единственный вариант. Мне следовало отыскать силу там, где она уже существует и переместить её в себя самого. Перемещение силы — не столь уж неслыханная идея. Нужно лишь оглядеться в окружающем мире и увидишь, что так и делается. Ничтожные люди меняют свои пот и кровь ради милости людей значительных. Значительные люди меняют своё имущество и золото на дружбу людей более значительных. Моё новшество, если его можно так назвать, заключалось в том, чтобы сделать следующий шаг. Иметь дела с теми, кто более велик, чем величайшие из когда-либо живших людей. Вести мену с самими богами.