Но как же это проделать? Вчерашний случай был всего лишь счастливой оказией. И как её повторить? Точнее сказать, как её повторить под бдительным присмотром Ипполита? Ведь нельзя же рассчитывать, что библиотекарь вновь покинет библиотеку, тем более, что он уйдёт подальше и подольше. Что ж, если Жехан не в силах удалить оттуда библиотекаря, быть может, он сумеет удалить саму книгу. Но и с этим тоже представлялись трудности. Книга была чересчур велика и увесиста, чтобы утащить её под рясой. А, если бы и удалось вынести, то её утрата недолго бы оставалась незамеченной. Вдобавок, где Жехану держать книгу? Его монашеская келья была слишком маленькой и скудной для достойного тайника. Нет, пусть уж книга останется в библиотеке. И если Жехану не удастся изучать её при Ипполите, то можно это делать, когда библиотекарь отлучится. Можно изучать книгу по ночам.
Поэтому, в час, когда все прочие в монастыре уснули, Жехан поднялся с кровати и оделся. Он выбрался из кельи и дормитория, и прокрался по залитому светом луны двору в здание, где располагалась ждущая его библиотека. Дверь библиотеки не запиралась, как и все прочие двери в монастыре. Комната за ней была неосвещена, но лунного света, проникающего через высокие окна, вполне хватало, чтобы помочь Жехану добраться до места. Сперва он обнаружил шкаф, где хранились лампы и масло. Прямо там юноша наполнил и зажёг лампу. Затем отнёс и поставил её на свой рабочий стол. Жехан уселся на табурет, пододвинул книгу поближе и раскрыл её на той волшебной странице. Теперь он был готов начать.
Но одно дело быть готовым на что-то, а другое — исполнить это. Прежде Жехану случайно удалось чудо, но теперь ему следовало достичь его сознательно и обдуманно, а он знать не знал, каким образом. Однако, всё равно с решимостью приступил к этому. Самым очевидным способом он посчитал просто воссоздать первоначальные условия. Долго и настойчиво рассматривать картинку. Раскрыться её неуловимому влиянию. Воспринять всё и вся, что она явит ему. Сперва мнилось, что картинка не покажет ничего, кроме изображённого прекрасного пейзажа. Как вдруг Жехан ощутил изменения. Воздух вокруг него заметно посвежел, словно повеяло предрассветным ветерком. Становилось всё теплее и светлее. В конце концов сумрачная библиотека растаяла и Жехан вновь очутился на сочной зелёной траве, под ярко-голубыми небесами, перед улыбающейся ему прекрасной юной дамой.
— Приветствую тебя, Жехан Перигонский, — произнесла дама. — Приветствую в моём маленьком краю.
— Тебе известно моё имя? — изумился Жехан.
— О да. Мне всё известно о тебе. Я Ардис, королева этой земли. Я ожидала твоего появления. А сейчас, когда ты наконец-то здесь, посиди со мною под сенью дерева.
Жехан перевёл взор от неё к месту, куда она приглашала его, а затем обратно, на даму.
— Не думаю, что я достоин этого, госпожа. Непозволительно монаху сидеть в присутствии королевы.
— Но здесь ты не монах, Жехан. И не монаха я ожидала. Хоть тебе это пока неведомо, ты — весьма важная персона и твоё появление тут — весьма важное событие.
— Важная персона? Я? Боюсь, вы ошиблись. Я ведь и вправду монах, бедный бенедиктинец, второй сын обедневшего мельника. Вне всякого сомнения, я — самая маловажная персона, какую вам захотелось бы повстречать.
— Возможно, это верно в твоей стране, Жехан, но не в моей. Тут человека ценят за иные качества, а не за то, насколько он богат или кем был его отец. Потаённы дороги к этому месту и немногие способны их отыскать. Само обстоятельство, что ты из их числа, уже достаточно подтверждает твою пригодность в его короли.
— В короли?
— Понимаю, ты изумлён. Но и прежде тебе должны были попадаться такие знаки. Ты должен был ощущать, что иной, нежели окружающие люди, что никогда не удовлетворишься уродливым и исковерканным миром, коего, как видно, им довольно. Ты должен был понимать, что есть и другой мир — лучший, прекрасный и совершенный, и лишь он — твой дом по праву. Это знание тоже подтверждает твою пригодность.
Жехан не знал, какой ответ ей дать. Но в глубине души он понимал, что дама говорит истину. Он и вправду ощущал всё перечисленное. По большей мере, из-за этого он и покинул свою деревню, подавшись в монахи. И, по ещё большей мере, из-за этого он сейчас и находился тут, перед этой дамой.
— Я привела тебе два доказательства, — продолжала она. — Теперь прибавлю и третье. В миг, когда ты предстал передо мной, я поняла, что наше свидание почему-то важно для меня, отчего-то глубже и чувствительнее, чем просто случайная встреча на лужайке. Возможно, в этом виновата твоя своеобразная мрачная красота или серьёзное выражение твоего привлекательного лица, столь отличающееся от людей, в окружении которых я прожила всю жизнь. Чем бы это ни оказалось, оно явило мне, что ты тот, с кем я могу разделить не только власть над этой страной и её народом. Когда ты столь неожиданно покинул меня, я поняла, что ты ещё вернёшься и, к тому же, что глубоко этого желаю. И теперь мне понятно, что желал и ты, иначе не вернулся бы так скоро.