Когда она была маленькая, всего на год-два старше Тайко, у нее была тайна от родителей: иногда она молилась. Она слышала, как родственники шептались об этом, когда ее младший брат заболел. Но малышка Орла молилась о глупостях – хорошо сдать контрольную, ездить на велосипеде так быстро, чтобы оторваться от земли и улететь. Потом она поняла, что второе было невозможно, а первое требовало не божественного вмешательства, а больше собственных стараний. С тех пор она многому научилась, по большей части совсем недавно, по крайней мере тому, что касается послания мыслей в космос.
– Хочешь немножко со мной поиграть перед сном? – спросила она сына.
– Давай! – Он собрался было сесть, но Орла остановила его легким толчком.
– Можно сыграть прямо здесь. Все, что нам нужно, это закрыть глаза. – Она показала, как надо, а затем убедилась, что Тайко сделал то же самое. Она невольно улыбнулась выжидающему выражению его лица, крепко закрытым глазкам и улыбке, полной надежды. – Порой нужно благодарить за то, что у тебя есть – за людей, которых ты любишь, за дом, за важное. Возможно, нам стоит делать это чаще.
Концентрация на положительном – это еще и бальзам на рану ее самых настоящих опасений.
– Я очень благодарна, что мы все в безопасности и уютно устроились в нашем теплом доме. Ты в безопасности, и твоя сестра, и папа, и я. У нас есть электричество, еда и все, что нам нужно. Я благодарна… Мы видели столько всего прекрасного…
– Например, снег!
Мышцы на груди мальчика, которые она чувствовала под рукой, показывали, что он готов вот-вот подскочить. Открыв глаза, Орла увидела, что была права: он уже совсем не жмурился.
– Как снег! Играть интереснее, чем молиться? – спросила она. Тайко охотно закивал, и Орла засмеялась. – Ну, может быть, стоит что-нибудь добавить к нашей молитве, пожелать, чтобы завтра можно было выйти на улицу и поиграть.
– Это я могу пожелать. И мороженого!
– Это хорошее желание. Но я ничего не могу обещать, дорогой. – Орла пригладила его волосы, уложила плюшевого лося под руку и поправила плед.
– Мы молимся Богу?
Орла задумалась над его вопросом. В их семье мало говорили о религии. Они с Шоу объясняли все расплывчато – люди верят в разное, может, была какая-то высшая сила, но самое главное – это то, как люди относятся друг к другу. Они не хотели, чтобы дети верили в человека – прости, Господи, в белого мужчину – который парит в вымышленной стране чудес и ждет, когда они умрут. Человек, который был виноват во всем, – от повседневных событий в жизни до ужасных катастроф и личных и всемирных страданий.
– Я не знаю, что такое Бог, – честно призналась Орла, – но думаю, что во вселенной бывают могущественные и загадочные силы. И думаю, что не повредит сказать им «спасибо» и мыслить позитивно.
– Спасибо!
Орла целовала сына в щечку, а он захихикал и протянул ей лося.
– Спасибо, что помолился вместе со мной, – сказала она, поцеловав лося тоже. На самом деле ей действительно немного полегчало. Объективно взглянув на вещи, Орла наконец поняла, что у них
– Я люблю тебя. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, снег!
Элеанор Куин с книгой, которую она положила на грудь, внимательно разглядывала маму. Орла стояла на коленях возле кровати дочери.
– О чем будем молиться? – спросила девочка; ее пристальный взгляд был непоколебим.
Орла подняла руки, обводя ими все вокруг.
– Тому… что бы там ни было. Люди находят в этом утешение…
– Ты слышишь?
– Слышу что?
– Там, во дворе. На земле. – Подбородок дочери задрожал, она сморгнула с ресниц слезы. В ее взгляде читалась надежда и ожидание. И испуг.
– Ты что-то слышишь… – Это был не вопрос, а едва слышно озвученный худший страх Орлы. Волосы, рассыпанные по плечам, начали колоть кожу.
Это было не ее воображение, не выходки дочки. Все из-за мужа. Она не знала, что это значит, но понимала, что нужна Элеанор. Больше, чем когда-либо.
– Я… подозревала, но не знаю, что такого ты и папа…
– Там что-то есть, мама.
Шепот дочки пронзительной болью отозвался в мозгу Орлы. Раньше она не хотела воспринимать воображение своего ребенка слишком буквально, но не могла и дальше отрицать, что Элеанор Куин пыталась ей что-то объяснить. Хотелось отрицать это, как игру или галлюцинацию, но это не помогло бы стереть из памяти то выражение, которое сейчас было на побледневшем личике дочери.
А Шоу
Или все же нет.
Орла старалась подойти к вопросу осторожно, не зная наверняка, на какую территорию они ступают:
– Я знаю, что погода нас немного напугала, но…
– Это нечто большее.
Да, ели быть честной, Орла в это верила.
Она вспомнила, как смотрела на свою дочку, маленькую и испуганную, в своей первой одноместной кроватке, в своей первой комнате. Как страшно Элеанор Куин спать одной (даже при свете ночника)… Орла уже не могла отмахнуться от этой мысли и просто игнорировать собственные опасения по поводу незнакомого места, где они оказались.
