— Дружба, жвачка, хинди — руси — бхай — бхай! — это уже вставляет свои пять копеек Антон. (Длинна автострады у меня в уме увеличивается еще на десяток метров.) Умеет, зараза, опошлить любой торжественный момент.
«Принятые в пионеры», за исключением нескольких унылых рож, воинственно вопят «Баррра», — наверно полагают, что теперь имеют полное право на этот крик, разметающий превосходящего противника, как сухие листья. Все. Торжественная часть окончена. Теперь надо разобраться с унылыми рожами, дополнительно «накачать» вновь принятых обещаниями и демонстрацией материальных благ, что они получат, если будут лояльными вновь обретенному племени, объяснить условия пребывания на острове.
«Унылые» — это парни с поломанными конечностями. Их можно понять — в первобытном мире сломанная рука, если неосторожный чудом оставался жив, а не умирал, к примеру, от гангрены, — трагедия. Ее владелец — уже не охотник, не рыбак, не добытчик, в общем. Если племя оставит несчастного у себя — его удел вместе с женщинами заниматься посильной работой в стойбище. Для настоящего мужчины — настоящая и трагедия. Успокаиваю их, заявляя, что лубки, которые стягивают их шаловливые конечности, посмевшие поднять камни и копья на великих нас, — это дар духов, который поставит их в строй, без следов от ран. Надо только не снимать повязки, не беспокоить рук и через луну будут их лапки как новые.
Дальше мы шли почти без приключений, если не считать дождей, превративших наш путь в унылое шествие под холодными струями, бьющими со всех сторон. Однако, никто не простудился, через четыре дня мы вышли к берегам озера.
Нет места милее родного дома.
Берег было не узнать. На пляже появились причальные мостки для пирог, на острове кипела жизнь и увеличилось количество дымов — жизнь, как видно — кипела во-всю. Заметившие нас дозорные на берегу острова, прыгали и орали, видно было ужимки и прыжки замечательно, слов же было не слыхать. Расположившись табором на галечнике, стали ожидать транспорт с острова Веры.
Я так и не поговорил с Антоном, и часто ловил его напряженно-ожидающие взгляды искоса — дескать, какие плюхи ожидают меня от дражайшего Дмитрия Сергеевича? Подозвав к себе красавца, решил устроить ему предварительную головомойку за проявленную самодеятельность.
— Антон. Во время нашего похода ты проявил и смелость, и находчивость, за что тебе огромная благодарность. В моменты, когда нужно было действовать без промедления, ты действовал выше всяких похвал, хотя мне за тебя было порой просто страшно. Но! Черт тебя побери! С какого такого перепугу ты, засранец, лезешь в мою личную жизнь! Кто тебе позволил объявить меня мужем Эльвиры, и вообще что ты себе позволяешь — племя Рода! Великий вождь Дмитрий ибн Сергеевич, мля! А то, что ты материться научил Оленя? Или ты забыл наше общее решение о нецензурной брани? Мы сюда провалились, но не тащить же нам с собой всю грязь, в том числе словесную. Из наших времен! Значит так. Перед Эльвирой Викторовной будешь объясняться, и извиняться сам. А объем работ по благоустройству я тебе определю по прибытии, что бы отучить твоего врага — твой длинный язык лезть во все места вперед мозга. Я даже знаю, кто тебе поможет в этом благородном деле. Твой дружок — Болтливый, блин, Олень! Ясно?
— Ну, Дмитрий Сергеевич! Я согласен, что малость того, погорячился… Не надо было Оленя учить ругаться…. Но это он — сам, клянусь, я не виноват, что к нему все липнет, я только раз послал Игореху — он ко мне докопался, а тут этот… вундеркинд… зараза… Докопался: «А че это значит, да куда идти…». Ну, я и разъяснил, куда и когда это говорится — мол, если тебя достали родственники, можно их отправить пешим эротическим маршрутом в дальнее путешествие… Ну, он и запомнил, а племя Мамонта — знаете, они родня, хоть и воюют по каждому поводу и без, мамаша Оленя — тоже вон мамонтиха! И применил при случае. А до Елки, то есть пардон, Эльвиры Викторовны…. Ну, Дмитрий Сергеевич! Но мы же все видим как Вы смотрите на Эльвиру, а больше того — как она к Вам относится… Чуть что — ах, Дмитрий Сергеевич… Вот Дмитрий Сергеевич! Да он святой! Да я бы вас всех уже перебила, а он ещё терпит! Да вы… Девчонок наших спросите, они то ей ближе. Вот! И племя у нас давно самое настоящее… атланты ли…. Саблезубые…. Да хоть мохнозадые — эти первобытные только племя уважают, просто человек для них — это хорошо, но лучше — если за ним — могучий род, его семья, чем больше взрослых сыновей у него, дочерей там — тем лучше, тем более он велик, раз сумел их довести до взрослого уровня! Вот я и сказал… Вы же сами… А что, Вы против?
— Да нет, не против, конечно…. По части детей все верно — все вы мои, куда я от Вас…
— Ну вот, — образовалась мелкая зараза, — значит и в остальном согласны, и с Эльвирой объяснитесь, она ваще по Вас сохнет, и всем хорошо будет….
